Семисвечник царя Соломона

 – Когда привела его в эту квартиру! Я-то тут вообще ни сном ни духом!

Она жалобно всхлипнула, закинула на себя левую руку, и мы с большим трудом придали Арсению вертикальное положение. Ох и тяжелый же мужик!

Так мы добрели до двери – мы шли по сторонам, а он волочился между нами, как огромная тряпичная кукла. Только вес был у этой куклы солидный.

Я перевела дыхание, открыла дверь, и мы выползли из квартиры.

Только бы никто нам не встретился, молилась я беззвучно.

Мы дотащились до лестницы.

Я на всякий случай проверила лифт – конечно, он шумит, но все же это легче, чем тащить труп по лестнице…

Лифт, конечно, не работал – да и кто мог сомневаться?

Мы потащили покойника вниз.

С каждым шагом он становился все тяжелее и тяжелее – по крайней мере, так мне казалось.

Несколько раз мы его чуть не уронили – с огромным трудом удалось удержаться на ногах, но кое-как добрели до второго этажа, где остановились немного передохнуть.

– Я больше не могу! – заныла Василиса."

"– И что же ты предлагаешь? Вызвать сейчас полицию? Или бросить его здесь и уйти?

Глаза у нее блеснули – уж больно соблазнительный вариант, но сестра тут же опомнилась: – Нет, ты что?!

– Ну, так тогда и не стони! Возьми себя в руки! Нам осталось уже совсем немного!

Мы подтащили труп к следующему лестничному маршу, и тут Василиса не удержала свою сторону и уронила ее.

Я в одиночку тоже не смогла сохранить равновесие, и труп покатился вниз по лестнице.

Я выругалась и бросилась за ним, но догнала уже в самом низу.

Тут подоспела Василиса и проговорила:

– Надо же! Так спускаться гораздо легче. Может, надо было с самого начала его скатывать своим ходом?

– А если бы мы кого-нибудь встретили?

– Ну не встретили же!

– Ладно, давай его снова поднимать. Сейчас нужно выйти на улицу, а там точно его придется вести в вертикальном положении.

Мы с огромным трудом подняли Арсения, подтащили его к выходу из дома…

И в это самое время входная дверь открылась.

Я похолодела.

На пороге возникло существо мужского пола…

Точнее, сначала возникло облако алкогольных паров, и только потом – это самое существо.

Это был субъект лет пятидесяти, с трехдневной полуседой щетиной на щеках, с синяком под левым глазом, одетый в пиджак, на котором отчетливо проступал отпечаток чьей-то ноги в ботинке сорок пятого размера.

Василиса жалобно проблеяла:

– Это не то… это совсем не то, что вы подумали…

Небритый субъект, однако, не обратил внимания на ее слова. Глаза его упорно разбегались в разные стороны.