Раздевайся, Семёнова!

Заметавшись в панике, я вжалась в углубление между коридором и дверью мусоропровода – совершенно не представляя себе, что скажу, если мимо меня пройдут жильцы остальных трех квартир на этаже. Спрятаться в саму комнатку – без скрипа двери и высовывания моей задницы в коридор – было невозможно. Оставалось уповать на безразличие соседей Знаменского ко всякого рода посторонним личностям, шляющимся по их лестничной клетке.

По удаляющемуся звуку шагов я вдруг поняла, что приехавший направляется в противоположную от меня сторону, а именно, в сторону квартиры Знаменского, потому что слева от лифта никаких других квартир не было – его «нижний пентхаус» занимал почти половину этажа. Осторожно выглянула – благо нежданный гость не мог идти лицом ко мне – и с удивлением уставилась на явно пожилую, немного сутулую женщину в шапке и пальто с каракулевым воротником, уже успевшую подойти к нужной двери и давящую на звонок.

Нет, я, конечно, помнила, что к Знаменскому три раза в неделю приходит уборщица – он мне это еще в прошлый раз говорил. Однако, почему же он не отменил ее сегодня, зная, что оставляет меня у себя ночевать? Неужели забыл? Да… хороша бы я была сейчас – голая, у него в постели…

Дверь резко распахнулась, в проеме показался запахивающий халат и протирающий один глаз Виктор Алексеевич.

«Мама»?! У меня внезапно ослабели колени. Я не знала, что поразило меня больше – то, что какие-то невероятным образом в наше личное со Знаменским пространство затесалась «мама», или что у Виктора Алексеевича в принципе есть «мама». Наверное, где-то в глубине души мне казалось, что такие, как Знаменский, рождаются уже взрослыми, с сигаретой в пальцах и циничной усмешкой на губах.

Пропуская мать в дом, он вдруг встретился со мной глазами. Растерянно поморгал, потом будто решился и махнул мне, чтоб шла в дом.

– Мам, тут у меня как раз… – он замолчал, явно не зная, как меня представить.

Дама обернулась в дверях, весьма знакомым образом вздернув на меня бровь.

А я вдруг испугалась. Не дай бог Знаменский представит меня, как любовницу – что обо мне будет думать женщина старой закалки? Пришла к сыну в гости, а у него в гостях шлюшка на двадцать лет моложе?..

– Домработница я… Катерина… Здрассте… – деловито вытирая руки о передник, который, к счастью, забыла снять, я подошла, кивнула пожилой даме, и протопала мимо нее в квартиру.

– Домработница? – услышала я удивленно-надменный голос. – У тебя же Люся была… Такая приличная женщина… Зачем тебе эта пигалица? Что она умеет?

– Мама… не заставляй меня жалеть, что я открыл дверь. И, вообще, что за появления с утра пораньше? Почему ты не позвонила? Я бы сам подъехал…

– Нежели МАТЬ не имеет права зайти и посмотреть, как живет ее сын?..