Семья для мажора

Он вышагивает по палате, проводя рукой по своей остриженной голове и бросая на меня взгляды, от которых плавятся внутренности и электризуется кожа.

Этот его взгляд такой цепкий, как воображаемый капкан. Так он смотрит на меня! Будто я добыча. Это будит воспоминания о тех временах, когда я чувствовала себя ею каждый раз, стоило попасться ему на глаза. Только теперь я знаю, что этот его взгляд означает, и от этого вибрирую.

— Не смотри так на меня… — прошу его. — Нам нельзя, а у меня тоже есть… потребности.

— Че у тебя есть? — спрашивает с веселым удивлением, от которого вспыхивают мои щеки.

Затоптав в рюкзак футболку, сбрасываю тапки и повторяю:

— Потребности! Ты думаешь, они только у парней есть?

Склонив набок голову, он смотрит на меня с такой раздражающей иронией, что хочется дать ему этим рюкзаком по голове.

— Нет… — отзывает, растянув губы в снисходительной улыбке. — По-любому, у девушек бывают “потребности”. У тебя сейчас “потребности”? Сориентируй, как это проявляется?

— Очень просто, — дергаю за собачку, застегивая рюкзак. — Мне хочется тебя голого. И… в общем, не важно…

— Меня голого? — повторяет все с той же веселостью. — Хочешь, чтобы я был голым и твердым?

Я понимаю, что сама затеяла этот разговор, но говорить о своих “потребностях” оказывается кошмарно сложно, хотя то, что выдает его рот, мгновенно их усиливает. Мгновенно, черт возьми!

— Типа того, — подлетев к шкафу, снимаю с вешалки куртку и просовываю ноги в ботинки.

Засунув в пакет кастрюлю его бабушки, затылком чувствую на себе этот глумливый взгляд. Подхватив с кровати букет, прижимаю его к груди и ныряю носом в прохладные благоухающие лепестки.

— Спасибо, — бормочу, бросив на Дубцова косой взгляд.

Его губы все еще кривит улыбка. Я не видела его улыбок миллион лет, но доставать их из него такой ценой энергозатратно.

— Пошли отсюда, — протягивает мне здоровую руку, за которую хватаюсь, жуя свои губы.

Я чувствую себя беглянкой, когда покидаем отделение. Мы двигаемся по нему так, будто за нами гонятся. Сплетя наши пальцы, быстро переставляю ноги, стараясь не задевать плечом толпящихся в коридоре первого этажа людей.

Выйдя вслед за Кириллом на улицу, вздрагиваю от холодного ветра, который забирается под куртку, ведь я не потрудилась застегнуться.

Уже знакомый мне “Порш” запаркован прямо перед входом в клинику, и, когда сажусь в машину, первым делом морщусь от запахов салона, которые не до конца перебивает даже клубничная “вонюка”, болтающаяся на зеркале.

Когда я была здесь в последний раз, это был лимон.

Он поменял запах. Для меня.

Молча и без презентации, как делает абсолютно все и всегда.

Наблюдая за тем, как забросив на заднее сиденье мои вещи, Кир забирается в машину, с обреченностью понимаю, что буду любить его всегда.