Семья для мажора

Молча кивнув, черчу пальцем крестик на краю стола.

— Выспалась, — пожимаю плечом.

Я спала, как убитая, будто не спала неделю. На самом деле, я весь месяц спала кое-как. Наверное, я была глупой, когда решила, что могу справиться в одиночку. Правда, та поддержка, которой бы мне действительно хотелось, та, о которой тайком мечтаю каждую ночь, она мне недоступна.

Это больно ранит в груди, но я пытаюсь жить с этой чертовой раной.

— Ты… ммм… записалась к врачу? — осторожно переводит Алена тему.

— Может окажется, что ты не беременна, — воодушевленно предполагает она.

— Эмм… — смотрю на нее с безнадегой. — Вряд ли…

Симптомы такие яркие, что у меня нет сомнений.

— Это… чувствуется? — Кусает она губу.

В ее глазах забавное любопытство. Кажется, я что-то вроде подопытного кролика, но ее любопытство сильнее, чем мои “раненые чувства”. На самом деле я не в обиде. Мне бы тоже было любопытно, поменяйся мы местами.

Стараюсь звучать безразлично, но все это пугает и… ужасно волнует. Я хочу поделиться…

— В животе будто сквозняки, — говорю беспечно. — И грудь… в общем, она стала огромная…

— Вот так бонус, — тихо посмеивается Алёна.

— Да, шикарный. Оставь все это, я после закрытия сама развешу. Хочу поесть. — Направляюсь к холодильнику, чтобы достать контейнер со своим обедом.

— Ладно, — вздыхает она. — Можно вопрос?

— Ань… вы… поссорились?

Прикрыв глаза, открываю холодильник.

— Эмм… долгая история… мы расстались, и он не виноват.

— Слабо верится, — цедит мрачно.

— Ты его не знаешь… — говорю так тихо, что это больше похоже на шепот.

Я знаю, к чему она клонит, но я… уже все решила. Я не собираюсь ему говорить. Я уже столько всего наделала, что боялась бы сознаться даже под пытками.

У нее звонит телефон, и по короткому разговору я понимаю, что ей пора.

— Ник приехал, — говорит, шурша курткой.

— До завтра. — Бросаю на нее взгляд через плечо.

Надев куртку, она посылает мне виноватый взгляд и направляется к выходу.

Усевшись на стул, жую свой обед даже не разогревая. Я так голодна, что меня это не смущает. Покончив с едой, пихаю контейнер в пакет и заглядываю в зеркало, чтобы поправить дурацкую “таблетку” у себя на голове. Головной убор, который терпеть не могу, но он идет в комплекте с фартуком, и мне платят в том числе за то, чтобы я все это носила.

Прочитав сообщение от деда, возвращаю телефон в карман и решаю подсыпать зёрен в лоток кофемашины, когда за спиной звенит колокольчик.

Роняю пакет и замираю статуей. По ребрам колотит подпрыгнувшее к потолку сердце, потому что, хлопнув дверью, к кофейню заходит Дубцов.

Я понимаю это раньше, чем он сбрасывает с головы капюшон. Раньше, чем произносит хоть слово.

Смотрю на него молча, разрываясь между желанием нырнуть под прилавок и стоять на месте.