Семья для мажора

Он орет, а это значит… что ему и правда страшно…

Сердце бьется о ребра, щеки начинают лихорадочно гореть.

— Закрой рот и слушай меня! — взрывается Дубцов-старший. — Собирай манатки и вместе с матерью едь домой. Возьми паспорт и документы. Полчаса у тебя на все про все. Полчаса, охрана мне отзвонится. Девка эта пока побудет у меня, и не играй со мной, иначе я ее без пальцев оставлю и без почек. Ты понял меня, засранец?

Сжимаю пальцы в кулаки, неподвижно глядя перед собой.

Я не знаю, блефует он или нет. Это звучит дико, ведь я нахожусь в центре долбанного города в машине его мэра, но я ничего об этом человеке не знаю. Ничего…

Кир снова орет, а я сглатываю вязкую слюну и мысленно перебираю содержимое своей сумки.

Пытаюсь вспомнить, что клала в нее каких-то тридцать минут назад.

Горло сжимается, и я кошусь влево.

Я совершенно точно не клала туда газовый баллончик.

— Полчаса, у тебя полчаса. Привлечешь кого-нибудь левого, по частям тебе ее вышлю, — на этом он кладет трубку и засовывает телефон обратно в карман.

Господи, Дубцов… что ты натворил?

Банка оливок, помидоры…

За стуком сердца слышу, как в салоне начинает пищать какой-то датчик.

— Блять! — орет этот урод.

Пыхтит и матерится. Бьет рукой по рулю.

Мне хочется сжаться.

— Значит так, — объявляет он. — Заедем на заправку. Будешь сидеть, как мышь. Рыпнешься, пожалеешь. Поняла?

Молчу, считая про себя до пяти.

— Поняла?! — оглушает он меня.

— Угу… — трясу головой. — Да…

Втянув в себя воздух, смаргиваю слезы.

Машина выезжает из города и дорога впереди становится похожа на черный провал. Она расплывается перед глазами, но я душу слезы, сжав до боли кулаки.

Через десять минут впереди возникает указатель на заправку. Трасса пуста. Совсем никаких машин. На заправке тоже пусто, но внутри, в минимаркете, есть люди.

Он больной. Просто больной, если думает, что я буду просто сидеть и ждать…

Просунув руку в карман куртки, нащупываю ключи от дома и сжимаю в скользкой ладони ключ от калитки. Сжимаю с такой силой, что ладони становится больно, но я слишком боюсь его не удержать, поэтому мне плевать на боль. Плевать на все. Мое сердце будто останавливается и дыхание замедляется.

Замки на двери щелкают.

Больно сжав мое плечо, он вдалбливает в меня слова:

Обведя глазами его лицо, киваю и, достав из кармана руку, ударяю его ключом куда-то в щеку.

Из его горла вырывается мгновенный хрип, голова дергается. Вопль боли ударяет по ушам.

Отстегнув ремень, я выскакиваю из машины и несусь к минимаркету.

— Кирилл… Кирилл… — вой бабушки в трубке возвращает меня в реальность, из которой я выпал.

В ушах звон, перед глазами пелена. Сначала белая, а потом красная.

— Кирилл, что мне делать? — слышу в трубке напротив уха.