Семья для мажора

Выпрямляюсь, ловя ее серьезный взгляд на своем лице.

Смотрю спокойно и неподвижно. Чтобы собрать их здесь сегодня, мне пришлось уверить прежде всего себя. Уверить в том, что я это потяну.

Меня гонит вперед злость.

Это борьба за выживание и мой оскал в сторону того, кто решил, что может перекрыть мне кислород. Но, когда мы выйдем отсюда, дряхлеющий Король поймет — я, блять, умнее.

Это “ход конем”. Гребаный “ход конем”.

Завод “Пегас” — наше “семейное” предприятие. Производит лакокрасочные материалы еще со времен моего деда по отцовской линии. Семейное предприятие, в котором на правах акционеров участвуют все, кому не лень в нашей семье, кроме двух человек. Моего отца, которому по должности не положено, и меня. То, что меня туда не пустили — еще один плевок, который я давным давно проглотил.

В последние два года завод прет вперед, заскочив со дна рейтинга сразу в двадцатку городских предприятий. Такой скачок объяснить не трудно, охеренный рывок совпал со вступлением моего отца в должность мэра. Это его кормушка. Это его бизнес. Его и его старшего брата, отца Стаса.

Но, когда мы выйдем из этой комнаты, я стану владельцем пятидесяти одного процента акций. Я стану владельцем бизнеса, который мой отец никогда не посмеет топить.

Молча слежу за тем, как бабушка ставит свои подписи. Стас делает то же самое, мать присоединяется спустя минуту.

Стас отдает мне свои двенадцать процентов. Свой пакет он получил от отца на восемнадцатилетие. Он отдает его мне в обмен на мою долю в уставном капитале музыкального кафе и доплату, которую обязуюсь выплатить ему в течение пяти лет. Наш с Барковым проект его зацепил. Он вгрызся в него. Я не видел Стаса обдолбанным уже недели три. Стас делает мне одолжение. Делает невменяемую глупость. Его родители будут бешеные, когда узнают, но я попросил, и он согласился.

Девять процентов отдаст мне мать, ну а тридцать…

Глядя на то, как Наталья Семеновна Дубцова с соблюдением всех правил каллиграфии выводит свои подписи, чувствую, как позорно сжимается горло.

Я благодарен. Дико благодарен ей за эту веру в себя, хоть и не безоговорочную. Очередным строгим взглядом она напоминает мне о том, что у нас с ней тоже есть уговор. Только не юридический, а условный. Я пообещал его выполнить, и я выполню.

С недавних пор любой продукт, попадающий мне в руки, стал врагом. Мне всюду чудятся канцерогены и химикаты, даже в хлебных буханках. Просто какая-то паранойя, но я так боюсь навредить своему “зайцу”, что уже отказалась от тонны продуктов, даже от йогуртов.

А еще меня жутко тошнит. Почти постоянно. Это ужасно нервирует и изматывает. Я уже несколько дней прогуливаю универ. Мне просто не до него. Вчера я просто не смогла встать с кровати.