Семья для мажора

Откину на спинку голову, чуть выгибает свои идеальные брови, как бы намекая на то, что ему тоже очень интересно узнать, чем я увлекаюсь.

В его глазах смешинки. Он в курсе, чем я увлекалась вчера и позавчера. Я безнравственно ему отсасывала. Я только надеюсь на то, что дед никогда-никогда-никогда этого не узнает, ведь мы были очень тихими.

Кроме того, в данный момент я беременна. Это увлечение забирает чертовски много моей энергии. Его бабушка и без того это знает, поэтому отвечаю:

— В школе я увлекалась шахматами. Дед отдал меня в шахматный клуб в десять. Наверное, он просто не знал чем положено увлекаться девочкам, — смотрю на него улыбкой. — Я два года подряд выигрывала Новогодние турниры, но в тринадцать меня побил семилетка и… я очень расстроилась…

— “Очень расстроилась”, — хмыкает дед. — Выбросила доску. Разбила кружку.

— Не спортивно, — лениво замечает Кир.

Подняв на него глаза, вижу его улыбку. От нее в уголках его губ собираются легкие складки. У меня в животе маленький взрыв, потому что я обожаю его улыбки. Я люблю его улыбки. Люблю его самого.

Кажется, это самый счастливый день в моей жизни.

— После этого я посещала школу актерского мастерства… — продолжаю.

— Серьезно? — фыркает Дубцов. — Сколько, один час?

— Один день, — поправляю его.

— И секцию бокса, — добавляет дед.

— Млин… — бормочет Кир. — Я бы на это посмотрел.

Смеюсь, запрокинув голову.

Его глаза смотрят на меня неподвижно, от этого по рукам бегут мурашки. Смотрю на его губы, чувствуя себя слегка пьяной.

На мне новое платье-карандаш блестящего золотого цвета. С глубоким квадратным вырезом и рукавами-фонариками. Профессиональный макияж и красная помада. Я хотела быть в этот день какой-то особенной, и Дубцов… он смотрит на меня так, что в ботинках подворачиваются пальцы.

Сам он одет в черную футболку, черные джинсы и наручные часы. И этот скромный выбор идет ему просто чертовски.

За столом образуется тишина. Совсем не напряжная, но меня снова смущает взгляд Натальи Семеновны на моем лице.

Я умру, если в один прекрасный день она возникнет на пороге моего дома и назовет меня “репеем”. Я просто умру внутри, вот и все.

В общем и целом, это отличный вечер. Мы болтаем о том, о сем еще около часа. И даже дед как будто вышел из транса. Может, это и к худшему, потому что его объявление обдает мои щеки кипятком.

Глядя куда-то в область плеча бабушки Кира, он говорит:

— У меня умница-внучка. Подарила мне два билета в театр. На сегодня. На семь вечера. Столичная труппа. Билетов не достать. Наталья Семеновна, не желаете составить компанию?

Я готова провалиться сквозь землю. Даже дураку понятно, что это попытка избавиться от него сегодня вечером, и я чувствую себя настоящей ведьмой.