Семеро Тайных

 — Ты хоть одного человека сделал счастливым? Это я говорю, которому двадцать весен и который доселе чтил старших!.. Но ты не старший, ты вообще не человек, а тварь ненасытная, жадная и тупая! Как ты мог, дожив до семидесяти... или не знаю, скольких лет, все еще тлеть как простой селянин, которому ничего не надо, как только нажраться, поиметь жену соседа, а другому плюнуть в суп?

Колдуны вжимались глубже в кресла, опускали глаза, ежились, но он видел с болью и яростью, что все равно его крик и горечь не пробиваются, они думают если не о том, как сокрушить, то хотя бы как оправдаться, выкрутиться, чтобы снова вернуться к своей простенькой жизни, так как другой не знают и знать не хотят.

Беркут, который легче других переносил его ярость, вытер со лба тыльной стороной капли пота.

— Ну ты и зверь!.. Откуда у тебя, столь юного, такая мощь? Мы никогда ни о чем подобном даже не слыхивали!

Олег огрызнулся:

— Вы все слышали о воде... той воде, прежних людей. Но только мне пришло в голову отыскать ее.

Беркут ахнул:

— Ты... побывал в тех горах?

— Да.

— И ты...

Оба видели, как все застыли, даже Сладоцвет перестал превращать обгорелые лохмотья в красочный халат с диковинными золотыми звездами.

— Да, я спустился в те мрачные пещеры, там уцелело озеро. Мудрец намеревался пользоваться ею долго... Там нет ни солнца, ни холода, так что вода не испарилась, не вымерзла. Ее почти столько, сколько и было."

"В гробовой тишине Беркут прогрохотал:

— Так вот откуда у тебя такая мощь!

— Я захватил с собой этой воды, — сказал Олег су-хо. — И мог бы поделиться со всеми... Но с чародеями, а не тараканами, что сидят в норах, ненавидят и боятся друг друга!

Беркут встал, походил взад-вперед. Колдуны посматривали то на него, то на грозного пришельца, как отнесется, звероватый колдун вышагивает так, что оказывается почти за спиной волхва с зелеными глазами.

— Допустим, — сказал Беркут, — только допустим, что мы... Но что это даст лично для нас? Я никогда не поверю, что кто-то бескорыстно шелохнет хоть пальцем! Либо защищает родню, либо тех, кем попользуется, либо еще какие личные страстишки... Что движет тобой? На самом деле?

Олег ответил зло:

— Да, движет! Иногда я сам начинаю думать, а на кой мне, не лучше ли все к черту, и вон как свиньи или как вы, что одно и то же... Но я в самом деле хочу больше! Лично для себя!

Все оживились, заулыбались, в глазах понимающий блеск. Он сказал еще злее:

— Ну стану я могучим магом! И что? Да деревьев не хватит, чтобы таких магов перевешать!.. Все это уже было, было... И что хорошего править народами, что почти не отличаются от того скота, который пасут? Как легко чувствовать себя умным и знающим! А я хочу, чтобы все люди стали... как боги! И тогда мне будет с кем тягаться.