Скромная семейная свадьба

"

"Мне вдруг пришло в голову, что сам он, несмотря на занимаемую должность, вовсе не старый, а подтянутый, симпатичный мужчина средних лет, пожалуй, даже помладше моего отца. И в его тоне, и в его взглядах, бросаемых на меня, было что-то такое, типично мужское, понятное каждой женщине, для чего слова подобрать сложно, но они и не нужны. Иногда слова в отношениях – совсем лишнее.

– Не просто возбуждающе, я с ума схожу, – все же ответила я. – Я полностью теряю над собой контроль, понимаете?

– Понимаю. – Он оценивающе на меня посмотрел. – Какая интересная реакция, однако. А давайте эксперимент проведем.

– Эксперимент? – непонимающе уточнила я.

Но Ясперс уже вовсю раздевался. Слава богам, не полностью, нет. Он снял пиджак, развязал галстук и расстегнул рубашку, из-за чего та разошлась даже много больше, чем тогда у Андреса. Но у меня не появилось никакого желания его потрогать, хотя тело, без сомнения, было красивым – ни капельки лишнего жира, рубашка прикрывала сплошные мышцы.

– Ну как? – спросил он заинтересованно. – Я вас привлекаю?

– Не привлекаете, – твердо ответила я, потом подумала, что так и обидеть можно, и быстро добавила: – Нет, мужчина вы очень, очень привлекательный, только ничего подобного я к вам не испытываю.

– Странно. – Он начал опять одеваться, от чего я испытала огромное облегчение, так как до последнего опасалась, что его эксперимент расстегнутой рубашкой не ограничится. – Такая избирательность… Возможно, конечно, дело во мне.

Такое предположение ему было неприятно – он набросил на себя пиджак уже с мрачным выражением на лице, сел за стол, недовольно на меня посмотрел, потом взгляд его прояснился, и он по переговорному артефакту попросил Суареса опять зайти в кабинет. Тот влетел, будто за дверью дожидался.

– Ну вот, я же говорил, что все это важно для расследования, – довольно сказал сыскарь.

– С чего вы взяли? – ответил ему Ясперс. – Давайте-ка раздевайтесь.

– Зачем? – опешил Суарес.

– Для эксперимента, – веско ответили ему. – Только не полностью, чтобы фьорду окончательно не засмущать. Китель снимите, а рубашку расстегните и раздвиньте.

Суарес недоуменно на меня посмотрел, но я отвела взгляд. Мне в жизни не было никогда так стыдно, как сегодня. Я была настолько красная, что, казалось, еще немного – и начну гореть изнутри.

– Зачем? – повторил сыскарь.

– Я же сказал, – с раздражением ответил Ясперс, – для эксперимента. Важного. Научного. Вы здесь ближайшее лицо мужского пола. Довольно молодое лицо, надо сказать. Так что давайте, мы ждем.

Суарес неохотно снял китель и повесил его на спинку стула. Рубашку он расстегнул, обнажив тощие грудь и живот, заросшие редким черным курчавым волосом.