Попаданка в семье драконов 2

Темно-серая рука со сверкающими стразами на ногтях сдвигает дорожку в сторону, и над дырой появляется серая красноглазая голова. За ней еще одна и еще, по коридору расползается запах болотных испарений, тины и еще чего-то в этом роде. Красные глазки болотных гоблинов при виде меня округляются.

— О Валерия Великая, непревзойденная расхитительница сокровищ! О светоч болотных гоблинов, прекрасная, точно сияние гнилушек! Мы не ошиблись с местом паломничества, это действительно дом вашей семьи!

С ужасом кошусь на родителей: они стоят с круглыми глазами. Мама, кажется, на грани обморока, папа хватает ртом воздух.

— Слава Валерии Великой! — Гоблины вскидывают руки, и у всех на ногтях узоры и стразы. Тарлон нашел себе рынок сбыта для наших услуг.

— Прекрасная, точно сияние гнилушек? — переспрашивает братец. — Светоч кого?..

— Не спрашивай, просто не спрашивай, — прошу я, глядя на вылезающую из отверстия толпу болотных гоблинов.

Болотные гоблины — это настоящая чума!

— Вы же клялись не делать подкопов! — напоминаю я.

— Это не подкоп, это паломничество в святое место! — голосят они.

Пока объясняю гоблинам, что в замок Флосов залезать нельзя, и во внутренний двор нельзя, а почитать меня можно лишь снаружи и подкоп в замок надо точно-точно совершенно определенно без вариантов необходимо убрать, начинаю понимать, почему их шантажировали сокровищами: так проще.

И пока я вместе с Ареном гуманным способом борюсь с нашествием, обе ветви моей семьи слушают восхваления Валерии Великой и бурные похвалы моей дерзости и сообразительности во всем, что касается обчистки сокровищниц. У побагровевшего папы начинает дергаться глаз.

— Это было один раз и ради спасения жизни! — пытаюсь оправдаться я после очередного пассажа о моих воровских качествах, и Арен фыркает-кашляет, но, поймав мой взгляд, поспешно соглашается:

— Да, Лера сделала это, чтобы спасти Пушинку, которая очень нам потом помогла в битве при Пат Турине. И Лера все вернула.

«А потом взялась за старое», — мысленно посмеивается он, сохраняя самое честное выражение лица.

Только папу это не впечатляет:

— Валерия, нам надо поговорить, — требует он, когда за гоблинами, наконец, закрываются ворота, и восхваления с подвываниями и бренчанием музыкальных инструментов разлетается по округе.

Надеюсь, фраза «Давайте и здесь статую возведем» мне послышалась.

— Валерия, — повторяет папа.

По полному имени зовет — плохой знак. Тяжко вздыхаю:

— Папа, так было надо.

— И это все, что ты можешь мне сказать?! — Он неверяще смотрит на меня. — Тебя восхваляют за воровство!

— Да славится Валерия Великая, непревзойденная расхитительница сокровищ! — некстати подвывают гоблины.

Папа указывает на стену, за которой собрались мои почитатели.