Семь звезд во мраке Ирнеин

Прыгнул вслед магу, схватил за подол его любимого блестящего одеяния и со всей силы дернул к себе. Шимирл, не ожидавший такого рывка, впечатался в его тело, и по инерции потянул назад. Они не упали на пол лишь потому, что подоспевшие Дьер с Ольвом вцепились в отца и потащили его прочь. Вместе с магом, которого командир крепко прижимал к себе. Возле лестницы они остановились, и Дьерджес, перехватив у командира Шимирла, резко встряхнул его, приводя в сознание.

– Ну и куда ты побежал? – рыкнул он сердито на растерянно захлопавшего глазами мага.

– Не знаю… – неуверенно пробормотал тот. – Мне показалось… что нужно срочно туда войти… спасти их.

– У меня было точно такое же чувство, – нехотя признался Первый и шагнул на лестницу. – А первый раз я это ощутил еще вчера, когда Дисси была там.

Он специально упомянул лишь её, желая дать понять сыновьям, насколько особое значение имеет для него знахарка. И если у них есть возражения, он готов выслушать и дать объяснение. Но не больше. Для себя он все решил, и повлиять на это решение никто уже не сможет.

Но они не сказали ни слова, сделав вид, будто не поняли намека. Хотя, чего уж там не понять! Странное поведение отца заметили уже давно, и почти сразу осознали, к чему это может привести. Причем, значительно раньше его самого. И если у Второго и были до последнего времени сомнения, то Четвертый с самого начала этот выбор одобрял. Он давно намекал отцу, что нельзя отказываться от личной жизни в ожидании того чуда, в которое многие из соотечественников уже и не верили. Однако Айтерис, считавший себя виновным в произошедшем, такие разговоры пресекал на корню. И теперь, когда у отца начали складываться отношения с этой неординарной женщиной, Ольвагис только тихонько за него радовался и по-доброму завидовал.

Ему самому в этом отношении ничего не светило. Да и то подумать, на кого замахнулся! Хотя, видит небо, не хотел он этого вовсе! Просто случайно так вышло! Сначала острая жалость кольнула сердце при виде ужасных шрамов, изуродовавших юное личико. Там, на стене, когда она сняла амулет с фантомом иллюзий и встала у парапета, такая гордая и беззащитная. Хотелось восхищаться её терпением и одновременно оберегать. От наглых герцогов и ударов судьбы. А потом незаметно пришло совсем другое чувство, и он трепетал и страдал каждый раз, когда, поднимая на руки её хрупкую фигурку, ловил на себе равнодушный взгляд синих глаз. Но ни за какие награды не отказался бы от этого счастья. Носить её на руках, пока это еще возможно. Пока она еще не потребовала себе тысячу раз отработанное у них здоровье и не вернула проступающую из-под шрамов красоту. Пока вновь не стала недосягаемой, как звезда, принцессой. И его вечной болью.