Семь способов засолки душ

выдох четвертый

Небо укрывает город темным блюдом. Мороз крепчает, и город хрустит под его тяжестью, стекленеет и искрится свежим снегом. «С Новым 2019 годом!» — кричат красные буквы над козырьком ДК. Люди заходят внутрь медленно, по одному — открыта лишь одна створка двери, у которой стоит парень в шапке с перьями и окуривает каждого можжевельником. Рому подташнивает.

Нутро у ДК теплое и душное, выстланное красным бархатом, обитое советским деревом. Вдоль стен на раздвижных столах разложены брошюры и эзотерические книги, амулеты на шнурках, всё по сто пятьдесят рублей, вода заряженная в пузырьках по триста, шарфы и перья, буддистские браслеты, четки, камни для правильного фэншуя. Плакат с рекламой лекции Ананда Архата, гуру из Непала, лечит все, раскрывает чакры, встречу организовывает ООО «Белое солнце». «Добро пожаловать в Алтайский край», гласит другой плакат у раздевалки — как будто Алтайский край начинается именно здесь, со стальных крючков и курток.

— Добро пожаловать, — тихо повторяет Ника и, поймав удивленный взгляд Ромы, вскидывает брови: — Что?

У Ромы нет вопросов, ему не до них совсем. Не раздеваясь и не обратив внимания на окрик очередного ряженого, он идет к двойным дверям, ведущим в зал.

В зале приглушен свет. Странная смесь запаха старых библиотечных книг, дыма, пота собравшихся людей висит в сумраке, впитывается в потертый бархат кресел. Внизу сцена и небольшой экран. По проходам бродят ряженые в шкурах с бубнами — назвать их шаманами язык не поворачивается, — они стучат, они поют, они танцуют, звеня колокольчиками, нашитыми на костюмы."

"Нет ни одного свободного места, зал переполнен, многие стоят у стен. Глаза закрыты, Роме кажется, что кто-то вообще спит. Одна из женщин безостановочно рыдает, вцепившись в подлокотники. Другая крестится после особенно сильных ударов в бубен. Мужчина рядом с ней вращает головой, как будто разминается на уроке физкультуры — вверх-вниз-вбок, голова того и гляди свинтится с шеи. Роме и жалко их, и брезгливо. Это лишь бизнес, думает он, и ему еще сильнее хочется встряхнуть этих людей, вытолкать на мороз, чтобы пришли в себя.

Ника взирает на происходящее бесстрастно: на плачущую женщину, на мужчину в трансе и шаманов с бубнами. Так ученый наблюдает за экспериментом, который подтверждает давно полученные данные.

— Надо же, как все знакомо, — говорит она Роме на ухо, пока он высматривает мать.

— А ты? — спрашивает Рома.

— Что — я?

— Ты в это веришь?

Ника пожимает плечами.

— Это не имеет значения, — отвечает она. — Многие вещи просто происходят, веришь ты в них или нет.

Рома наконец замечает мать. Та стоит у сцены, неловко оперлась на стену, — у нее всегда болит спина, — и терпеливо ждет, пока шаманы не отголосят.