Семь порочных дней

Проклятье! Вечно она ляпнет что-нибудь не то!

- Я бы счел это предложение более заманчивым, - произнес Пэйн.

Неужели? Минерва прикусила язык, чтобы не сказать это вслух. Как же унизительно сознавать, насколько взволновало ее бесцеремонное замечание повесы. "Я бы предпочел плотские утехи с вами лекции о грязи". Да уж, превосходный комплимент!

- Геологический симпозиум, - повторил виконт вполголоса. - Как же я не догадался, что все дело в камнях.

- Камни - основа всего, вот почему мы, геологи, находим их такими интересными. Во всяком случае, я пытаюсь прельстить вас не самим симпозиумом, а перспективой получить пятьсот гиней.

Вот теперь он превратился в слух, взгляд стал внимательным.

- Да. Это премия за лучший доклад. Если вы отвезете меня туда и поможете представить мои находки геологическому обществу, все эти деньги достанутся вам. Надеюсь, пятисот гиней хватит, чтобы напиваться и распутничать в Лондоне вплоть до вашего дня рождения?

- Если немного ужать расходы. Возможно, придется отказаться от новых сапог, но надо ведь идти на какие-то жертвы.

Он встал, оказавшись лицом к лицу с собеседницей.

- Однако есть одно затруднение: как вы можете быть уверены, что выиграете премию?

- Выиграю. Я могла бы подробно рассказать вам о моих находках, но для этого потребуется куча многосложных слов. Сомневаюсь, что вы в данный момент в состоянии их воспринимать. Достаточно сказать: я уверена, что премия достанется мне.

Виконт бросил на Минерву пытливый взгляд. Чтобы выдержать его, она собрала все свои силы и посмотрела в ответ твердо, убежденно, не мигая.

Через мгновение его глаза потеплели, и в них вспыхнул незнакомый огонек. Таких чувств Пэйн ранее к ней не выказывал.

Она подумала, что это могло быть... уважение.

- Что ж, уверенность вам к лицу.

Сердце забилось подозрительно неровно. Это было самое приятное, что она слышала от лорда Пэйна. Да и никто, наверное, не говорил ей ничего лучше.

"Уверенность вам к лицу".

И внезапно все изменилось. Выпитый чуть ранее глоток вина цветком распустился в животе, согревая и расслабляя. Неуклюжесть исчезла. Стало уютно. Минерва почувствовала себя невозмутимой и довольно искушенной: словно нет ничего естественнее, чем вести ночную беседу с полураздетым повесой в башне его замка.

Она опустилась в кресло, томно в нем раскинулась и подняла руки к волосам, нащупывая и вытаскивая те немногие шпильки, что еще не растеряла по дороге. Затем медленно и задумчиво пропустила сквозь пальцы влажные локоны и разложила их на плечах, чтобы равномерно просушить.

Пэйн сперва стоял и смотрел на гостью, а затем отошел, чтобы снова налить вина.

Струя кларета лентой заструилась в бокал, закручиваясь в нем водоворотом, рождая в сознании чувственные образы.

- Заметьте, я не согласен на такой план.