Семь порочных дней

- Виконт пронзил Минерву взглядом: - Это же мои слова! Это наглый плагиат!

- Мне очень жаль, но выдумывать неправду мне труднее, чем вам. - Она всплеснула руками. - Да и какая разница? Эти слова были ложью и тогда, когда вы их произнесли, и тогда, когда я их записала. Неужели вы не поняли? Это фальшивый журнал. Все в нем обман.

- Только не эта часть, - Пэйн ткнул пальцем в середину страницы. - "Мы целовались, и он попросил меня называть его по имени - Колин".

Он вперил в нее непроницаемый взгляд. Сердце Минервы заколотилось, и она качнулась к виконту, на какой-то миг ошеломленно подумав, что сейчас, возможно, он ее снова поцелует.

Она надеялась, что он поцелует ее опять.

Но Пэйн этого не сделал, и Минерве показалось, что издалека донесся чей-то смех.

- Да, мы целовались, и вы просили называть вас по имени. А между тем, вы даже не можете вспомнить, как меня зовут. - Она вырвала тетрадь из его рук. - Полагаю, теперь вы сторицей вознаграждены за потраченное на меня время? Уверена, вы уже исчерпали сегодняшнюю долю насмешек надо мной.

- А можно немного позаимствовать из завтрашней?

- Нет! - она резко захлопнула дневник и засунула его обратно в чемодан.

- Будет вам! Не расстраивайтесь! Вы же сами сказали, что этот дневник написан

- Да, но не это меня так расстроило. - Тут она была не совсем правдива - честнее было бы сказать: "Не только это". - Плохо, что я оставила в "Рубине королевы" другой дневник. Тот, настоящий, со всеми последними измерениями и наблюдениями.

- А я думал, у вас целая куча всяких научных записей.

- Это так, но мой доклад без тех данных будет менее убедительным.

- Не волнуйтесь. - Минерва выдавила улыбку и погладила гипсовый слепок в чемодане. - Пока у нас есть вот это, пятьсот гиней вам гарантированы.

- Что ж, - отозвался Колин. - Хвала небесам за Франсину!

Он тяжело вздохнул, провел рукой по волосам и подумал: "Что я творю, черт возьми?" Когда там, у обочины дороги, эта девица выдвинула свой ультиматум, у него не осталось выбора, кроме как сопровождать ее. Этого требовала элементарная порядочность. Но он весь день ждал, что мисс Хайвуд образумится, откажется от этого сумасшедшего путешествия и потребует немедленно вернуть ее в Спиндл-Коув. Однако до сих пор ее решимость не поколебалась. И какая-то странная сила не позволяла ему покинуть спутницу.

Колин не знал, что это, черт побери, была за сила. Но честью или долгом назвать ее нельзя, ведь он сейчас находится на постоялом дворе с Минервой наедине. Тогда, может, желание защитить? Жалость? Острое любопытство? Но одно было ясно: дело не в пятистах гинеях.

Мисс Хайвуд вынула из чемодана большой сверток какой-то белой ткани.

- Что у вас там? - полюбопытствовал виконт.

- Постельное белье. Я не буду спать на этом, - она указала на кровать с грязным тюфяком, набитым соломой.