Семь порочных дней

Это очень важный вопрос. Я не задавал его ни одной женщине. Хочу, чтобы ты как следует подумала, прежде чем ответишь.

- Когда закончится всё это безумие и я благополучно верну тебя домой... Как ты считаешь, ты могла бы счесть возможным... - он тяжело сглотнул и поднял на нее глаза, - позволить мне ухаживать за тобой?

Минерва приоткрыла рот от удивления.

- Ты... ты хочешь ухаживать за мной?

- Да. Очень. Больше всего на свете.

- Ты хоть осознаешь, что в данный момент находишься внутри меня?

- О да, еще как осознаю!

Ее пальцы зарылись в волосы на его висках.

- То есть, если можно так выразиться, лошадь уже прошла в ворота Тебе не кажется, что в такой ситуации официальные ухаживания будут лишними хлопотами?

Губы Минервы озадаченно искривились. Поцеловав их, Колин возразил:

- Вовсе не хлопотами. И я полагаю, надо обязательно так поступить. Ты заслуживаешь ухаживаний, Мин: цветов, пикников, прогулок в парке и всего остального. И я подозреваю, что из меня выйдет отменный ухажер.

- Я в этом не сомневаюсь, но...

- Сезон скоро будет в самом разгаре. - Колин осторожно отстранился и поставил Минерву на ноги. - Я сумею убедить твою матушку отправить тебя в Лондон, чтобы я мог щедро дарить тебе свое внимание перед всем высшим светом.

- Как же мы сможем это устроить после того, как вернемся необвенчанными из нашего скандального путешествия? Даже если твой кузен за нас заступится, всё равно поползут дурные слухи.

Колин цокнул языком.

- Если пойдут сплетни и нам откажут в благословении замшелые старухи-патронессы из Олмака (55), что из того? Во многих других местах нас будут принимать с удовольствием: на балах в опере, в театрах. Наш роман будет на устах у всего Лондона.

- Да уж, могу себе представить. Все будут гадать: что подсыпала тебе в вино эта неуклюжая ученая педантка, чтобы тебя одурманить.

- Нет! Не говори так! - Он коснулся подбородка Минервы. - Терпеть не могу, когда ты говоришь о себе плохо! Я бы покарал любого, кто посмел бы тебя оскорбить, но не знаю, как защитить тебя от себя самой. Так что прошу, окажи мне услугу: не говори так, ладно?

Ее нижняя губа задрожала. Колин нежно провел по ней пальцем.

- Мне доставит такое удовольствие баловать тебя! Ты почувствуешь себя королевой. Я сделаю всё, чтобы тебя завоевать.

- Но разве ты не понимаешь... - Любовь засияла в ее карих глазах. - В этом нет нужды. Я ведь сказала: я твоя.

Он подхватил Минерву на руки, отнес обратно к камину и усадил на ковер. Ее сорочка была смята и изорвана, поэтому Колин взял свою рубашку, помог Минерве ее надеть и расправил темные локоны вокруг ее лица. В рубашке она выглядела очень соблазнительно: глаза блестели, на щеках играл прелестный румянец, вырез пикантно приоткрывал ничем не стесненные груди.