Семь порочных дней

Уж-жасно з-замерзла.

Негромко выругавшись, Колин пустил коня рысью. Ливень, затихая, уже превратился в обычный дождь, но Минерва вымокла до нитки, и ей нужно как можно скорее обсохнуть и обогреться.

Хорошо хоть, кучер предупредил челядь Риверчейза. Узнав, что хозяин неподалеку, все кинулись готовиться к его появлению. Едва Колин показался на подъездной аллее, парадная дверь открылась и несколько слуг бросились навстречу.

Колин сначала спешился сам, а затем помог Минерве соскользнуть в его объятия. Подхватив ее под спину и колени, он поднялся по четырнадцати гранитным ступеням крыльца и внес свою спутницу в дом.

Старая добрая экономка миссис Хаммонд торопливо поприветствовала хозяина, которого не видела уж года два.

- Вы разожгли огонь? - спросил он.

- Да, милорд. В гостиной.

Перехватив свою ношу поудобнее, Колин направился туда.

Уложив промокшую, дрожащую Минерву на оббитую плюшем оттоманку, он придвинул ее поближе к камину, в котором плясали языки пламени.

- Какая очаровательная гостиная! - слабым голосом сказала Минерва. - Я т-так р-рада, что... - Ее зубы выбивали дробь. - ...что м-мне п-представилась воз-зможность п-побывать тут.

- Ш-ш! Помолчи немного. Позже я обязательно устрою тебе экскурсию по дому.

Она попыталась улыбнуться дрожащими губами. При виде этой слабой улыбки Колину захотелось завыть от безысходной тоски. Всё должно было быть совсем не так! Он снял очки с Минервы, вытер их насухо и водрузил обратно на ее нос.

На пороге возникла миссис Хаммонд.

- Принесите одеяла, чистую одежду, неважно, у кого вы ее одолжите, - приказал Колин. - Немедленно подайте чай и какие-нибудь закуски.

Едва экономка удалилась, Пэйн начал снимать с Минервы платье. Она пыталась ему помогать, но у нее слишком сильно дрожали пальцы.

- Лежи спокойно, лапочка. Позволь мне.

В конце концов, не сумев справиться с бесчисленными пуговицами и крючками, Колин вынул из сапога складной нож, распорол насквозь мокрое платье по швам, стащил его с Минервы и бросил перед камином бесформенной кучей. Разрезая тонкий, красивый муслин, Пэйн еле сдерживал слезы.

Мог ли он помыслить всего неделю назад, что погубит эту девушку: безвозвратно опорочит ее доброе имя и - о ужас! - лишит ее невинности?

А теперь она в лохмотьях, с бледным лицом и синими губами лежит тут, съежившись и дрожа. Все ее мечты разбились и рассыпались осколками на проселочной дороге, надежды испарились, словно дым.

На плече у Минервы обнаружился огромный синяк. Так значит, пострадала не только ее репутация!

При этом открытии Колин ощутил глубокую, словно выворачивающую внутренности, боль и понял две вещи, обе - одинаково катастрофические.

Он любит Минерву Хайвуд больше всего на свете.

И он навсегда ее потерял.