Невеста по пятницам, или Семь пятниц на неделе

Генерал полагает, что это он сделал комплимент? После такого комплимента Николетт оставалось только иронизировать.

– Как вы великодушны, господин Дидье. Но назовите мне хоть одну причину, почему я должна желать стать вашей женой.

– Вы думаете, генералы, всю молодость проведшие в казармах, плохо знают женщин? Вы ошибаетесь, юная леди. Мне известны слабости таких как вы – любопытство и любовь к роскоши. Я удовлетворю одно и обеспечу другое.

Он перегнулся через стол и коснулся рукой листов, которые Николетт изучала до появления папеньки.

– Вам же уже известно, что здесь не вся история? Я знаю, где хранится продолжение, и знаю, как найти тайник с сокровищами лорда Фамилиена.

У Николетт чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Такого резкого поворота разговора она не ожидала.

– Где? – выдохнула непроизвольно.

– Пообещайте, что откажете лорду Теодору и разорвёте с ним помолвку, и я немедленно дам вам ответ.

– Я жду, – нетерпеливо постукал пальцами по столу генерал, поглядывая на Николетт казарменным взглядом.

Николетт не успела рот открыть, как в библиотеку без стука зашёл Филимон. Он прошествовал своей царственно-церемонной походкой к столу. На лице застыла обычная невозмутимость, которой не мог помешать даже синяк под глазом, расцветший сегодня оттенками жёлтого, зелёного и коричневого. С безупречной дикцией дворецкий сообщил:

– Принёс кофе, о котором вы просили, госпожа.

Ни о каком кофе Николетт не просила. Ей вполне хватило утренней порции. И, она, конечно, догадалась, что Филимон послан Теодором, чтобы разведать обстановку и поддержать Николетт. Вот хитрецы! Отчего-то стало тепло на душе от этой их мальчишеской уловки.

Дворецкий поставил перед Николетт чашку, и поиграл своими уникальными бровями, которые, как заметила Дороти, имеют породистую способность подниматься независимо одна от другой. Николетт легко разгадала мимику – Филимон хотел убедиться, не нужна ли ей помощь.

– Спасибо, Филимон, – она пододвинула себе чашку и улыбнулась, показывая, что держит ситуацию под контролем.

Дворецкий кивнул и, недобро покосившись подбитым глазом на генерала, вышел из библиотеки.

Дидье с раздражением дожидался его ухода. И когда за Филимоном закрылась дверь, вновь окатил Николетт нетерпеливым взглядом.

– Как только я услышу от вас обещание, ваше любопытство будет удовлетворено, – напомнил он.

Однако Николетт не успела произнести ни слова – дверь снова отворилась. На этот раз в библиотеку вошла Дороти. С ружьём, конечно. Куда ж без него? Не влетела, как это она обычно делает, а именно вошла. Чинно, степенно, почти как Филимон.

– Простите, что помешала, господа. Не знала, что в библиотеке кто-то есть. Я за книгой, – сообщила она невозмутимо, как само собой разумеющийся факт.