Невеста по пятницам, или Семь пятниц на неделе

В поместье моей госпожи именно я подлечиваю коров и лошадей.

И это, между прочим, чистая правда. А что делать? У папеньки нет денег нанять ветеринара.

– Само заживёт, – тут же заверил Матис, не желая становиться пациентом специалиста по здоровью крупного рогатого скота.

Братья поднялись на ноги и принялись отряхиваться.

– Я жду распоряжений, – напомнил о себе дворецкий.

– Подай десерт в обеденную залу через полчаса, – чувствуя, что Филимон не оставит в покое, выдал команду Теодор.

– Всенепременно, милорд, – дворецкий отвесил лёгкий церемонный поклон и удалился, аккуратно, бочком, обогнув дозорного-ветеринара с ружьём.

– Надеюсь, всех вас увидеть через полчаса в обеденном зале, – обвёл Теодор взглядом четвёрку барышень. – А вас, Николетт, жду прямо сейчас в своём кабинете.

Лорд бросил на Николетт строгий взгляд из-под сдвинутых бровей. Она на всякий случай сделала виноватый вид. Но сколько бы Теодор ни сверкал своими недовольными красивыми серыми глазами, на самом деле Николетт не боялась ни предстоящего разговора, ни самого Теодора. Сложно бояться джентльмена, чьё впечатляющее падение с дуба ты только что имел возможность лицезреть.

Компания под предводительством Дороти двинулась в сторону замка. Видимо, она была единственной, кроме Филимона, кого тоже волновала судьба десерта.

– Может быть, всё-таки пригласить доктора? – предложил Теодор Матису, который продолжал потирать ушибленное плечо.

Тот отмахнулся, но тут помощь пришла, откуда Матис явно не ожидал.

– В пансионе нас обучали азам врачевания, – Августа посмотрела с той своей интригующей загадочностью, когда из-под светской чопорной маски лёгкой лукавой улыбкой проступает её настоящий живой нрав. – Если милорд способен перенести жгучую мазь с таким же мужеством, с каким он лез на дуб, то могу обработать рану.

Надо было видеть, какая сияющая довольная улыбка промелькнула на лице Матиса. Складывалось впечатление, что он готов, хоть каждый день падать с дерева ради возможности побыть пациентом Августы.

Теодор не стал долго отчитывать Николетт, хотя следовало бы. Она сидела в кресле в его кабинете, а он ходил взад-вперёд и возмущался, во что превратилась его жизнь после того, как он имел неосторожность оставить Николетт в замке.

– Я забыл, что такое покой, и приобрёл постоянную головную боль!

Николетт молчала, время от времени вскидывая на него покаянные глаза. Но он был уверен, что его склонная к авантюрам гостья ни капли не раскаивается. Однако Теодор ловил себя на мысли, что ему нравится этот взгляд с затаённой лукавинкой. И хоть сложно было себе признаться, но на самом деле он нисколько не жалел, что оставил Николетт в замке.