Невеста по пятницам, или Семь пятниц на неделе

– Что вы имеете в виду, милорд? – генерал посмотрел с нетерпением и недовольством.

– Я имею в виду, что вы не можете отдавать приказы моей невесте, – Теодор сгрёб монеты и бесцеремонно вложил оторопевшему генералу в ладонь.

– Вашей невесте?! – Дидье начал наливаться краской.

– Моей невесте! Вы опоздали, милорд, мы с Николетт уже помолвлены, – Теодор подошёл к Николетт и приобнял за талию.

– Но господин Огюстье заверил меня, что Николетт свободна…

– Он ещё не знает о нашей помолвке, – перебил Теодор. – Мы сделали это тайно.

– Тайно? – тяжело дыша, переспросил генерал.

– Да. Поклялись у алтаря хранить верность друг другу. Что поделать? Не могли противиться чувствам, – со страстным придыханием произнёс Теодор.

Какой актёр! Николетт чуть сама не поверила.

Генерал от ярости пошёл пятнами. Как же ему не по нраву то, что он услышал. Николетт ликовала в душе. Хотя сказать по правде, Теодор своим заявлением нажил себе столько проблем. Ведь генерал обязательно расскажет папеньке. А уж что будет, когда папенька узнает, лучше пока и не думать.

– Вы, молодые, перечёркиваете все устои! – начал кричать Дидье. – Вы забываете незыблемые истины! Как юная леди может сметь принимать такие решения без родительского благословления?! Юной леди пристало быть кроткой и послушной.

– Разве юная леди не вправе распоряжаться собственной судьбой? – рядом с великолепным в своей ярости Теодором Николетт ощутила неожиданный прилив смелости и дерзости.

– Нет, юная леди, есть вещи, которые женщинам не под силу, только мужчинам, – взвинтился генерал, – принимать решения, отдавать приказы, владеть оружием, в конце концов…

В этот момент дверь в кабинет открылась и на середину решительно прошествовала Дороти. В костюме кучера и шляпке с рябиновой гроздью. На её плече заправски висело ружьё. Полная возмущения, она потрясла парой куропаток:

– Вот, подстрелила дичь к ужину, милорд, а ваш повар, Густав, не пускает ни меня, ни моих куропаток на кухню. «Этот страшный барышня с ружьём хотеть моя смерти», – передразнила Дороти повара. – Что я, зря охотилась?

Дидье с лёгким ужасом наблюдал за «страшным барышнем с ружьём». Как только её пламенная речь закончилась, он, сжав губы в тонкую полоску, вышел из кабинета, не попрощавшись.

У Николетт камень с души упал, когда генерал Дидье промаршировал на выход из кабинета. В дрожь бросало при мысли, что он мог бы настоять, чтобы она ехала с ним. Даже несколько часов дороги в компании с отставным военным-самодуром казались ей каторгой, а что уж говорить о замужестве. Вот только что теперь будет?

Николетт посмотрела на своего спасителя со смешанными чувствами.