Невеста по пятницам, или Семь пятниц на неделе

Сможет ли Николетт подавить чувства и остаться беспристрастным работником или обречена на страдания от неразделённой любви? Страдания в планы не входили. И, хоть логика подсказывала, что к этому всё и идёт, никакой подавленности в душе Николетт упорно не ощущала. А только волнение и жёстко подавляемое, но всё равно прорывающееся сквозь установленную броню возмутительное желание ещё одного поцелуя.

И вот как со всем этим находиться рядом с Теодором? Хорошо, что он был занят последними приготовлениями к приёму, и оставил Николетт с Домиником в галерее, а сам вынужден был удалиться. Зато к экскурсии присоединился папенька. Два отца уже успели познакомиться и общались так, словно были давними приятелями.

Николетт подводила их то к одному полотну, то к другому и рассказывала о мастерах, из-под кисти которых вышли работы. Папенька, подражая Доминику, заинтересованно разглядывал картины, изображая пылкого любителя искусства. А сам Доминик сыпал похвалами. Причём не только в адрес художников и их полотен, но и в адрес экскурсовода, приводя Николетт в смущение.

– Какая начитанная юная леди! Господин Огюстье, я очарован вашей дочерью. Вы замечательно её воспитали.

На щеках папеньки играл румянец гордости за свою младшенькую.

– Не буду спорить, господин Доминик. Моя Николетт сама благовоспитанность. Кроткая, послушная, молчаливая.

Доминик встретил эти слова отца добродушным смехом.

– Я бы отметил другие качества Николетт. Самостоятельная, целеустремлённая, решительная. И, знаете, что я вам скажу, дорогой Огюстье, только такая юная леди и сможет сделать моего сына счастливым.

Доминик едва успел закончить мысль, когда в его поле зрения попал стенд, на котором была размещена картина в стиле упрощенизма. Он моментально замер то ли в изумлении, то ли в возмущении, склонив голову на бок.

– О боги! Откуда у Теодора это полотно?! Это же знаменитая работа кисти Де-Ренаурдино «Ранняя осень в лесу»!

Николетт озадаченно посмотрела на папеньку. Кажется, отец уверял, что художник этими жёлто-зелёными горизонтальными полосами изобразил бескрайние поля ржи и пшеницы. Эти полосы, сказать по правде, и на поля-то были похожи с большой натяжкой, а уж где тут Доминик лес рассмотрел?

Но Доминик продолжал пребывать в крайнем возбуждении. То подходил ближе, то отдалялся, продолжая рассматривать картину всё так же – склонив голову на бок, будто ему шею свело.

– Изумительно! – восклицал он. – Я в восторге! Как давно я мечтал пополнить свою коллекцию подобной работой в стиле упрощенизма. Только не могу понять, почему Теодор расположил картину боком?

Доминик вопросительно взглянул на Николетт. И только теперь она осознала, почему он так странно наклоняет голову.