Семь Нагибов на версту часть 2

Что ж, как там говорилось в одной, уже канувшей в прошлое стране — нам песня строить и жить помогает? И у нас с Рокси такая была, я ее вспомнил случайно, напел — я хорошо пою, как оказалось! — и вуаля, она стала нашим своеобразным триггером, нашим спусковым крючком, когда надо было идти в бой или превозмогать.

— Песню запевай!!! — крикнул я и первый начал.

Конь, да путник, али вам не туго?

Кабы впрямь в пути не околеть.

Бездорожье одолеть — не штука, — подхватила Рокси

А вот как дорогу одолеть? — дальше хором:

И у черта, и у Бога

На одном, видать, счету,

Ты, российская дорога

— Семь Нагибов на версту.

У меня будто открылось второе дыхание. Ночной лес стал светлей, узкая тропинка четче, а звезды над головой стали моргать в такт словам.

Нет ухаба, значит, будет яма,

Рытвина — правей, левей — кювет…

Ох, дорога, ты скажи нам прямо:

По тебе ли ездят на тот свет?

Но согласны и сапог, и лапоть,

Как нам наши версты не любить?

Ведь браниться здесь мудрей, чем плакать,

А спасаться легче, чем ловить.

И у черта, и у Бога

На одном, видать, счету,

Ты, российская дорога

— Семь Нагибов на версту."

"(к\ф «Гардемарины, вперед!»)

Мы неслись. Куда-то делась усталость, эфир очень экономно укреплял тело, не напрягая каналы. Казалось, я погрузился в некий боевой транс.

Рокси, стоя на одной ноге, — на моей ноге! — балансировала, при этом создавая различные плетения, требующие концентрации. Ее тренировка, можно сказать, была посложней моей и даже более полезной. Но мне пока это и не нужно — всему свое время.

Потом к нам присоединились близняшки, с азартом принявшиеся нам мешать и пакостить. Рокси сразу перешла в боевой режим и принялась лупить магией во все стороны, потому как мешать тренировке — последнее дело. А я продолжал бежать, мысленно строя планы мести один ужасней другого.

Но было сложно — то они лед на пути создадут, то ямку, то начинают быстро носиться перед самым моим лицом. А мне останавливаться нельзя, потому как если заторможу, сразу рухну. И магичить тоже — эфира едва хватает на укрепление пальцев. Так что я бегу, уже сбившись со счета, сколько пробежал — но уверен, что не меньше половины точно.

— Стоп, — раздался голос мастера Тириона, и я, на автомате пробежав еще пару метров, рухнул на землю, расслабляясь, и тут же взвыл от боли в пальцах. Они горели, пылали, застыв в одном положении, и абсолютно меня не слушались.

— Направь через них силу, — услышал я его голос, — максимально нагрузи. Твои новые каналы начинают прорастать и укрепляться, а это всегда больно. Давай, я все контролирую. Иначе тебе просто оторвет руки.

Давай, так давай. Сквозь слезы я раскрылся и выдал, как раньше, максимальную вспышку. Вот только на этот раз мои усилия не вышли наружу, а будто затаились где-то внутри, буквально впитавшись в организм.