Семь кедровых орешков. Смертница

Она мечтала быть с ним, сама до конца не осознавая это.

А теперь осознала. Май Данери стал императором, чудо не произойдёт.

Слезы жгли глаза, текли по щекам, но Еля не сдерживала себя. Зачем? Ее никто не видит и никто никогда не узнаёт её тайну. Она умеет хранить секреты.

Она уставилась в безоблачное небо и закричала, завыла, выплескивая последние остатки отчаяния.

Почему она безродная неодаренная иномирянка?!

Если бы она была другой, то, возможно, смогла бы стать счастливой... Она же видела, какими глазами смотрел на неё военный маг, чувствовала, что его тоже тянет к ней.

Когда Еля выплакалась и затихла, то услышала:

— Еля, все будет хорошо. Если он полюбит тебя также сильно, как... как...

Рон замолчал.

— Как ты его, то ему станет все равно, кто ты, — тихо закончил он.

Еля зажмурилась, вцепилась пальцами в мягкую траву. Рон здесь и видел, как она рыдала. Как долго он наблюдал за ней? И почему она так распереживалась? Это ведь Рон. Он всегда и везде мог её найти.

Еля открыла заплаканные глаза и приподнялась, поворачиваясь к парню. Рон сидел рядом, в полуметре от неё, и сверху вниз настороженно смотрел.

Когда он успел стать таким мощным и огромным?

— Как ты так быстро нагнал меня? — глухо спросила Еля.

— Не быстро, — серьезно ответил Рон. — Это ты долго плакала.

Он вдруг протянул сильные руки и властно притянул девушку в объятия. Еля не сопротивлялась.

— Ты дрожишь. Я согрею тебя.

Она оказалась странно безвольной и сразу свернулась калачиком на коленях Рона, боком прижимаясь к его широкой груди. Дрожь стала понемногу проходить.

— Давно? — услышала Еля странный вопрос.

— Что давно? — тихо прошептала в ответ девушка.

— Поняла, что любишь его, — тоже тихо ответил Рон.

Еля подняла лицо и внимательно всмотрелась в спокойное лицо друга.

— Нет. Не очень, — осторожно ответила она, чувствуя себя странно неудобно.

— Ясно, — с невозмутимым лицом ответил Рон. —  А он любит тебя?

— Не знаю, — Еля уже удивлённо смотрела на необыкновенно серьезного парня. — Я ему нравлюсь, но любит ли, не знаю. Он никогда... ничего не говорил, — тоскливо добавила она.

Что-то странное мелькнуло в глазах цвета бутылочного стекла.

Тоже тоска? Решимость? Отчаяние?

Еля не успела разглядеть — Рон прижал её головку к груди, обнял и пробормотал:

— Пока я жив, никому не позволю тебя обижать.

— Он не обижал, — шёпотом возразила Еля, прислушиваясь, как гулко бьется сердце...

Кого? Кто в итоге ей Рон? Друг? Бывший возлюбленный? Несостоявшийся фиктивный жених?

— Я знаю, что не обижал, — вздохнул Рон. — Но из-за него ты плачешь, а я не могу выносить твои слёзы.

Еления затихла и прикрыла глаза.

Некоторое время они молчали, каждый думая о своём. А потом Рон вдруг спросил:

— Ель, станешь моей невестой, наконец? Надо же оградить тебя от ухажеров.