Семь дней до Мегиддо

 – Я вас в нем не считаю.

– Чего?

– Не считаю. Не считываю. Не вижу, – пояснила она. – Я Ромку считаю, он не сможет Рахманинова сыграть. А вас – совсем нет. – Куколка дернула плечиками. – Непонятно…

Я кивнул. Мне-то стало понятно. Конечно же, Продавцы не делают случайных подарков.

Так понравившаяся Наське шкатулка – чтобы она на нее залипла и не крутилась вокруг.

Сиреневое платье Дарине – чтобы у меня захватило дух. Чтобы я осознал, что не могу ее потерять. Чтобы мы занялись сексом, и она уснула.

И обычный с виду плащ для меня – чтобы стратег не могла меня «посчитать». Не почувствовала что-то неладное, опасное.

Я машинально опустил руки в карманы.

Нащупал что-то твердое в правом.

Странно. Вроде не было раньше?

Я вынул руку – на ладони лежал леденец. Самый обычный, шарик на палочке, в яркой обертке.

– Ух ты! – сказала Анна с тем же восхищением, как Наська, увидевшая шкатулку. – Малиновый!

– Да… вроде… – сказал я.

– Мой любимый! Вы его… себе?

Я замер. Как все просто-то!

Всего лишь дать конфетку ребенку.

Я ведь не знаю, что это за леденец. Лежал в кармане плаща. Все претензии к Продавцу.

– А можно мне? – с жалобной ноткой попросила куколка.

– Максим!

Я обернулся. Наверное, вид у меня сейчас был как у подозрительного гражданина, взявшегося угощать конфетами малышей на детской площадке.

Но это оказалась Милана. Она стояла в дверях, смешно растрепанная и явно обрадованная моим появлением.

– Здорово, что ты уже пришел, – сказала она. – Пойдем? Елена зовет, выпить чая и поговорить. Она такие вкусные беляши сделала!

– Как ты меня нашла тут? – спросил я.

– Гнездо позвало. Я же в Призыве! – Она посмотрела на конфету в моей руке. Кивнула: – Они уже поели, им можно. У тебя одна?

– Одна, – сказал я. – Вот… в кармане валялась. Только одна.

– Я сладкое не люблю, – сказал мальчик, мучающий рояль. У него уже начинало получаться что-то похожее на музыку.

Нет, они больше не люди.

Дарина – человек, Наська – человек. А эти куколки – Измененные."

"– Я шоколадные люблю, – сказал мальчик в розовых джинсах. – Леденцы, фу!

– Ты глупый! – сказала стратег. И заглянула мне в глаза: – Можно?

– Максим, ну дай ты ребенку конфету! – велела Милана. – И пошли.

– Ага, – сказал я. – Сейчас.

И протянул ладонь с леденцом стратегу.

Глава пятая

Я чувствовал Гнездо.

А оно меня.

В сознании прокатывались какие-то растерянные, смятенные образы. Гнездо ощущало неладное, но у меня и самого не было уверенности в том, что я делаю…

Нет, вру.

Уверенность была.

Не было знания.

Я просто понимал, что стратег сейчас умрет.

Или не прямо сейчас, а к вечеру.

Быть может, когда все уже забудут про леденец.

Случаются же у них неудачные Изменения? Да наверняка…

Прежним не будет нужды нападать на Гнездо.