Семь Нагибов на версту часть 5

А уж ресторан известен далеко за пределами столицы. Что скажешь?

— Звучит очень заманчиво. Беру. Подарю его Ишет — она любит подобное. Ресторанное дело — ее стихия. В качестве свадебного подарка самое то. И подберите еще парочку подобных для подарков моим невестам.

— Гостиницу не отдам! — отчаянно замотал головой Лопухин. — Ее еще мой отец достраивал. Бери что-то другое.

— Рудик, я тебя умоляю. Сентиментальности во мне еще меньше, чем терпения. И не забывай, родной, что ты сейчас спасаешь свою шкуру только от нас. А вот с Ее Высочеством тебе придется разговаривать отдельно. И если ты будешь хорошим мальчиком, я обещаю замолвить за тебя словечко.

— Она твоя рабыня, а значит, сделает все, как ты скажешь! — принял он таблетку от храбрости.

— Рабыня, ага. Но видишь ли, какое дело — она совсем не чувствует себя таковой. В правах не урезана, делает что хочет, да и не подчиняется мне. А знаешь, почему? Потому что я лишний раз не хочу конфликтовать с императорским родом. Лиза так же чиста и невинна, как в тот день, когда мы с ней впервые встретились. Так что я могу лишь ее попросить, но никак не приказать. Но после твоих слов я уже сомневаюсь в необходимости этого. И поспеши — она собиралась пожаловаться на вас брату. А он военный. Не удивлюсь, если к вашему поместью уже выдвинулись отряды боевых магов. Хула на царя — хула на бога.

И да, мы забыли последний по списку, но не последний по значению пункт — извинения Алеши. Даже не так — он для меня, наверное, самый главный. Расскажи-ка нам, как ты всех Нагибиных в рот имел и насквозь видел.

— ЧТО-О-О-О-О⁈ — взревел Лопухин.

— А вы думали, это шутка? — невинно поинтересовался я. — Неа. Даже запись есть. Не буду ее удалять. Пока не буду.

Алеша сидел, сильно вжав голову в плечи, и явно чувствовал поротой жопой, что она еще не раз встретится с твердой ногой отца. Он уже тысячу раз проклял тот день, когда пошел в этот торговый центр. Тогда идея подсесть к Нагибину показалась ему веселой. Но вот сейчас ему было совсем не весело. Умные люди просветили и, можно сказать, открыли глаза на то, что он натворил. И чем больше он слушал, тем сильней росла в нем ненависть к этому роду. Но увы, сделать он ничего не мог — только терпеть и, подобно отцу, унизительно ждать их решения. Потому что дыхание смерти он ощущал сейчас очень хорошо. Ее коса замерла в миллиметре от его горла и только и ждала команды своего хозяина на взмах.

— Не слышу вашего положительного решения, — я был настроен крайне дружелюбно. Ну вот не нравились мне Лопухины. Совсем. Наглые, беспринципные — гиены, что с удовольствием набрасывались на ослабевшего противника, не рискуя вступать с ним в схватку, когда он силен. Прочитал я выкладки аналитиков про них. И там было более чем достаточно, чтобы совсем не испытывать жалости.