Селфи

Кажется, она лишь пыталась выяснить обстоятельства убийства…

– Я думаю, это хорошо. Значит, не она убила Циммерманн, – тихо произнес Ассад.

Карл непонимающе уставился на коллегу – что он имел в виду?

– Не то чтобы у меня имелись причины выдвигать подобное предположение, но странно все-таки, что они оказались соседками, разве нет?

– Проклятие, Ассад, да как ты вообще мог такое подумать!

Курчавый помощник выпятил нижнюю губу.

– К несчастью, вот что мне еще удалось обнаружить в ванной, Карл. – Он выложил бритвенный станок на куртку, небрежно брошенную на стол. – В ней нет лезвия, бритва была разобрана.

Мёрк ощутил укол в сердце. Нет-нет, этого не могло быть!

Он покрутил станок в руках и бросил обратно на куртку. Приземлившись на мягкую ткань, бритва глухо стукнулась обо что-то.

Карл удивился этому обстоятельству и приподнял куртку. Под ней лежали мобильный телефон Розы и еще несколько вещей, от вида которых оба опешили. Пластмассовая корзинка с лекарствами, из которых запросто было составить смертоносную микстуру, бритвенное лезвие и кое-что еще более зловещее: письмо, написанное Розой от руки.

– О нет, – прошептал Ассад, после чего тихо произнес короткую молитву на арабском языке.

Карлу пришлось взять себя в руки и прочитать вслух:

«Дорогие сестры!

Проклятие довлеет надо мной бесконечно, так что не сомневайтесь в моей смерти…» – так начиналось письмо.

Мёрк почти не дышал, читая остальное. В течение целой минуты они молча смотрели друг на друга. Что тут можно было сказать?

– Письмо датировано двадцать шестым мая, Карл, – наконец прервал тишину Ассад; никогда еще его голос не выражал такой обреченности. – Это был четверг, день ее выписки из больницы. Мне кажется, после написания записки она сюда уже не возвращалась. – Он вздохнул. – Ее тело может быть где угодно. И еще она… – Он не смог закончить фразу.

Мёрк еще раз окинул взглядом комнату. Видимо, вандальными действиями Роза стремилась продемонстрировать разрушение своего сознания. Она как будто хотела показать окружающим, что тут не о чем было печалиться и нечему удивляться.

– Она была такой умной и хитрой, Карл, что вряд ли мы когда-нибудь обнаружим ее тело. – «Гусиные лапки» в уголках глаз Ассада разгладились, брови дрожали, как и губы.

Мёрк взял сирийца за плечи.

– Все это очень печально. Действительно очень печально, мой милый друг.

Ассад посмотрел Карлу в глаза. Взгляд его был необычайно мягким, даже благодарным. Кивнув, он взял письмо в руки, чтобы прочитать самому.

– Под ним лежит какая-то записка, – заметил Карл. Он взял ее и прочитал вслух:

Стенлёсе, четверг, 26.5.2016

Настоящим документом свидетельствую передачу своего тела на донорские органы и научные изыскания. С уважением, Роза Кнудсен.