Селфи

– Погодите, сейчас оно закончит запись, – сказал Ассад, в то время как вонючее существо глядело на телефон с явным недоверием. – Во, готово. Голос именно этого человека мы записали в Управлении полиции, – выдал он, уставившись на пустой дисплей мобильника. – Так что, Бенни, мы вас раскусили, – подытожил курчавый помощник, не отрывая взгляда от телефона. Затем ткнул на пару кнопок, сделав вид, что выходит из программы, и засунул устройство обратно в карман.

– Итак, Бенни, – Карл говорил командирским голосом, к которому редко прибегал, – мы установили, что именно вы около часа назад анонимно позвонили следователю Главного управления полиции, а потому и приехали сюда с целью выяснить, кроется ли что-то криминальное за вашим обращением к полицейским. Разрешите ли вы нам войти для беседы? Или предпочтете проехаться с нами в копенгагенское Управление полиции?

Опешивший хозяин не имел никакой возможности помешать гостям пройти в дом, ибо Ассад всем своим весом навалился на входную дверь.

* * *"

"Переступив порог и сразу ощутив нестерпимый затхлый запах, Карл пару раз глотнул воздух ртом, но как только привык к зловонию, немедленно приступил к жесткому давлению на Бенни Андерссона. В течение пары минут он огласил весь список потенциальных обвинений, перечислив злой умысел, утаивание информации, сомнительные намеки и поклеп. Причем все это грозило запросто обернуться для Бенни большими проблемами. Затем Карл чуть сбавил обороты.

– Вы утверждаете, что вам нравилась Роза? Но какое это имеет отношение к гибели ее отца, не могли бы вы рассказать поподробнее?

Мужчина протянул чумазые пальцы к переполненной пепельнице, вытащил из нее остаток сигары и прикурил.

– Позволю себе поинтересоваться: господин вице-комиссар криминальной полиции когда-нибудь работал на сталепрокатном заводе?

– Нет. Разумеется, нет.

– Значит, нет. Выходит, вам никогда не понять, что такое сталепрокатный завод. Какие яркие контрасты ежедневно довлеют над нами в нашем нелегком труде: огромные всепоглощающие цеха, где крошечные уязвимые человечки пытаются управлять колоссальными машинами; борьба с жаром, который порой становится настолько нестерпимым, что ты ощущаешь себя головешкой, и тогда приходится выходить наружу и подставлять бока ветру, дующему с фьорда; сознание крайней опасности твоей работы, сознание того, что за считаные секунды ты можешь полностью исчезнуть с лица земли; ощущение прикосновения нежной щеки твоего ребенка к твоим загрубевшим пальцам. Если ты сам не испытал этого, невозможно понять, насколько жестоки бывают эти контрасты. И конечно, многие из нас сами становятся жесткими, как сталь, с которой мы работаем, в то время как другие, напротив, размягчаются, как масло.