Селфи на балконе

Наглый парень на кухне за столом сидит, чайной ложечкой по сахарнице постукивая.

— Честно. — облокачиваюсь об косяк, и тяжело вздыхаю. — Из-за тебя я скоро перестану верить в логику.

— И правильно. Верь чему-то другому или кому-то.

— Точно не тебе. А теперь рассказывай, зачем ты приперся, и куда дел Вику?

— Всегда забываю, как зовут эту повернутую. Она сейчас едет за город где, по её сведениям, я должен отмечать покупку машины, какого-то придурка из педа.

Хочу никак не отреагировать, но не получается. Брови будто живут отдельной жизнью.

— Зачем? — подхожу к чайнику, и нажимаю кнопку включения. Без понятия, зачем я собралась Корнеева чаем поить. Его выгонять нужно, а мне вздумалось конфетками делиться. — Никогда не понимала, почему ты ее просто не пошлешь? Или тебе в кайф смотреть, как она километры за тобой наматывает?

— Если я её пошлю, у нее крыша еще больше поедет.

— Что? — не совсем понимаю, о чем он говорит.

— Она не поймет. Даже если я отвезу ее в задницу мира, покажу направление, куда идти, она расценит это как что-то другое. Мне с ней, вообще, разговаривать не стоит.

Почему я не согласна с ним? Хочется прям заявить об этом. Сказать, что девушки существа ранимые, и когда их отшивают, они это понимают, и перестают слюни пускать на предмет обожания. Да была б моя воля, я бы все высказала, только опыт подсказывает, что меня, как обычно, даже слушать не будут.

— Она так и будет за тобой всю жизнь бегать.

— Всю жизнь. — Легкий смешок, и он встает, по-хозяйски открывая шкафы. — Еще парочка таких обломов, и она меня всю жизнь ненавидеть будет. Или ты действительно думаешь, что у нее там любовь? Нет. Да я для нее просто дорогой телефон, который она не может себе позволить."

"Корнеев достает кружки, ставит их передо мной, передавая эстафету, а сам садится на мое место, пристально наблюдая за процессом.

— Дорогой телефон чай с сахаром пьет?

Интересно, а чаем из пакетика можно расплатиться по всем счетам?

17

— Ты грустная. — Слышу в спину его задумчивое заключение. — Поделишься?

Ставлю кружку рядом с ним, а сама за сладким иду, не спеша отвечать на вопрос.

— Кроме конфет ничего нет. Так что если ты привык к чему-то другому, то…

А Корнеев смотрит на меня, будто я ему начала доказывать, что обезьяны летают. Сначала с осторожностью, которая сменяется удивлением, а потом и в смех переходит. Протягивает руку, и отбирает пакетик с лимонными помадками.

Моими любимыми, между прочим.

От сердца отрываю.

— Я не привык к чему-то другому, Натали. Пей чай, и перестань уже видеть во мне врага.

Выполняю «приказ», и сажусь за стол, не зная, куда деть руки. И ноги. Не знаю, куда смотреть, когда дышать, и я поняла, что не хочу при нем чай пить.