Селфи на балконе

Несколько минут я прислушиваюсь, пытаясь понять, кто там пришел, а потом тихонечко высовываю нос, в надежде незаметно проскочить в комнату, и хотя бы одеться.

— Дань, а ты всех в таком виде встречаешь? — слышу женский голос, и замираю. Это точно не его мама. И точно не бабушка. Эй, кто тогда там на павлина глазеет?

— Мартышка, ты меня каждый день голым видишь, но так не удивляешься. — возмущается уже мужской голос. — А, вообще, глаза прикрой.

Любопытство берет свое, и вот уже вся голова идет в дело. Одного только не просчитала. Пол-то скользкий. Не удержалась, и чуть звездочкой в коридоре не распласталась. Вроде не ушиблась, но зато пискнула. Да так пискнула, что, кажется, весь дом разбудила. И вот стою я такая, держась за ручку двери, еще немного, и равновесие потеряю, а ко мне бежит Корнеев, ведя за собой парочку незваных гостей.

Ауч.

Сама выпрямляюсь, не дожидаясь, пока помогут, и полотенце поправляю. А глазки бегают туда-сюда. Куда руки деть? А ноги? Ай, стыдно как.

— Ладно, мартышка. — Незнакомый, но симпатичный парень (хорошо, что Корнеев мысли читать не умеет) облокачивается на стену, и улыбаясь, смотрит на свою спутницу. — Раз ты уже поглазела, то сейчас моя очередь.

Девушка щипает его за плечо, а Корнеев награждает убийственным взглядом.

— Глеб, скройся.

— Мы вас в гостиной подождем. — Красивым голосом говорит она, и они вместе с парнем, разговаривая, идут в другую комнату. — Мамаев, блин.

— Пчелка, не жужжи. Ты ж знаешь, что я верный фанат мартышек. Видела, как занервничал? Наш мальчик вырос… — Он там еще что-то говорил, но я уже не слышала.

— Нат, ты как? — Даня берет меня за руку, переплетая пальцы.

— Опозорилась немного, в остальном нормально. А это кто? — Спросила, как только мы в комнату вернулись.

— Мамаевы.

Как будто мне это о чем-то говорит.

56

Веселый смех из гостиной мы с Даней слышим сразу же, как только выходим из комнаты, полностью одетыми. Хоть Корнеев и мешал мне леггинсы на ноги натягивать, говоря, что без них лучше выгляжу, у меня все равно получилось привести себя в нормальный вид. Даже над волосами поколдовала немного щеткой. Да так наворожила, что перед зеркалом стояла уже не мокрая курица с сосульками вместо локонов, а вполне себе симпатичная девушка, будто с мокрой завивкой на голове. Эдакая модница с натянутыми нервами. Брюнет мне их так натянул, своими «случайными» (ага-ага, так и поверила) касаниями, что я себя не человеком чувствовала, а струнной гитарой, которая лопнуть могла в любой момент.

И на минуточку, я вот парню не мешала одеваться. Поглазела немного, и отвернулась, пока он в шорты запрыгивал, и под белой алкоголичкой кубики свои грешные прятал. У него все по-простому. По его словам, в своем доме, для него закон приличий не распространяется. Кто бы сомневался.