В погоне за бурным сексом

Насколько удалось подсмотреть Лесе в щелочку между окном и отошедшим краем жалюзи, девушки поздним вечером развлекали себя тем, что играли в карты, в «дурачка». Потом перешли на «пьяницу». И Леся поняла, что сегодня они уже никуда не пойдут. Время было почти полночь. А «пьяница» была игрой поистине безразмерной. В нее можно было играть от получаса до трех с половиной часов.

Так оно и оказалось. Ниночка выиграла после изнуряющего двухчасового тайма, который вымотал обеих подружек. Так что, закончив играть в карты, девушки сразу стали копошиться, устраиваясь на ночь. И все равно Леся, которая твердо помнила, что должна оберегать покой и безопасность Мани, продолжала нести свой пост у каюты. Потом ее сменила Кира, чье лицо теперь почти сливалось с темнотой. Сверкали только белые зубы и белки глаз.

— Как я выгляжу? — поинтересовалась она у подруги.

— Потрясающе! — прошептала Леся, едва сумев справиться с воплем ужаса.

Примерно в этом же духе высказалась и Карина Ивановна, когда на следующее утро обнаружила преобразившихся до неузнаваемости подруг.

— Это еще что за самодеятельность? — гневно воскликнула она, увидев приготовившуюся к выходу в свет Лесю в темных очках и щегольской белой теннисной кепочке. — Что ты на себя напялила? У вас всех есть униформа. И к ней головного убора не полагается.

— У меня от солнца голова болит, — заныла Леся. — Если голову не прикрою, обязательно к вечеру свалюсь.

— Это правда! — поддержала подругу Кира. — Она и так сегодня всю ночь стонала. И тошнило ее. Если так дела пойдут, то сегодня к вечеру точно свалится.

— Господи, — брезгливо поморщилась Карина Ивановна. — Что за молодежь пошла хилая! Вот я в юности, помню, в своем родном колхозе целый день на поле томаты собирала, сортировала и ящики к грузовикам таскала. В открытом поле. На самой жаре. В разгар лета! И ничего! Только здоровей становилась!

— Ладно, кепочку носи, — вздохнула Карина Ивановна. — А вот уж очки сними.

И Леся покорно стянула очки. И взглянула на Карину Ивановну. Мол, так хорошо. Карину перекосило так, что сразу же стало ясно — нет, нехорошо.

— Что у тебя с глазами?! — завопила она.

— А что с ними? Глаза самые обычные. Красные только немного.

— Опять же от солнца, — вступила в разговор Кира. — Вы же знаете, что блондинки очень чувствительны к ультрафиолету.

Судя по выражению лица Карины Ивановны, которая была жгучей брюнеткой с явной примесью кавказской крови, она о блондинках была и прежде самого невысокого мнения. А теперь они окончательно пали в ее глазах как существа хилые и неприспособленные ни к жизни, ни к тяжелому труду. Однако очки велела Лесе нацепить обратно на нос. И больше не придиралась. Ну, почти не придиралась.