Секс-тренажер по соседству

Для меня течет. Только у меня сосет. Только мне даст трахнуть себя в задницу.

Сжимаю зубы, сдерживая желание утащить ее в свое логово и доказывать час за часом, что никакого на хрен мужа у нее нет, что только я имею все права ее брать и пользовать во все сладкие дырочки.

Нельзя так хотеть замужнюю женщину. Это заканчивается плохо, всегда. Для всех героев анекдота.

Или кто-то вылетит из окна. Не я разумеется. Или кто-то сядет. Вот здесь скорее, мой расклад.

Еще раз делаю глубокий вдох, считаю до десяти и протяжно выдыхаю сквозь тесно сжатые зубы.

Так учили врачи еще в армии. Когда адреналин в крови зашкаливал.

Возможно, в отсутствии боевых заданий, мозг ищет замену острым ощущениям, на которые я уже давно и окончательно подсел.

Какая уж тут жена. Да я от бытовухи свихнусь в первый год брака. Родители же мои, например, от нее наоборот прутся. Хорошо хоть не навязывают свои интересы.

К машине Настя, в легком, но старом спортивном костюме, приходит почти сразу после меня.

Держу ей дверцы открытыми, стараясь не смотреть, как при пружинистой ходьбе покачивается грудь, как она, смотря на мое лицо, лизнула кончиком языка пересохшие губы. Смотреть то не стараюсь, только взгляд, как магнитом тянется на это не только поглядеть, но и задержаться там навечно.

– Куда мы едем? – с энтузиазмом спрашивает Настя уже на полпути к скалодрому. Я люблю быструю езду и часто лавирую между машинами. Но если мама часто просит снизить скорость, Настя ею наслаждается. Даже приоткрыла окно и вытащила туда пару пальчиков, жмурясь от приятных ощущений.

Когда я ей отвечаю, ее лицо вдруг меняется, глаза распахиваются, а руки стискивают собственные бедра.

– Артем, пожалуйста. Не туда. Только не туда. Только не альпинизм, – как заведенная кукла, повторяет она.

Вот это ее заклинило. Глаза, как два блюдца с поданным на них страхом. Липким, болезненным. Так смотрят только люди, испытавшие в своей жизни настоящий кошмар.

– Занималась альпинизмом? – удивляюсь я, останавливая машину возле многолюдного перекрестка и беру ее дрожащую руку в свою.

Сначала даже хочется одернуть руку, насколько ее кожа похолодела.

Учитывая полуденное июльское солнце, от этого становится страшнее. Да, что с ней такое?

Почему же она столь не откровенна?

Хотя понятно, кто я для нее? Временный ебарь, не более.

Может быть, пора и мне самому начать к ней так относиться. Вот уеду я через пару месяцев, она преспокойно вернется в свою жизнь, в постель мужа. Только постройневшая.

И очень быстро забудет одного горячего солдафона с твердым членом и столь же твердой волей.

Осталось понять, как забыть ее мне.