Секс-тренажер по соседству

Но только она сама решает, как и в каких пропорциях это все смешать.

Вот и Настя решала. Решала, что делать с трепетом, мурашками, пронесшимися по спине, ожогами в тех местах, где касались незнакомые, твердые губы. Там, где опытная рука уже во всю мнет ягодицы.

Дыхание перехватывает, с губ срывается стон, и руки невольно сжимаются в кулаки. Потому что сейчас, в эту секунду ей очень хотелось поддаться настойчивым ласкам этого мужчины. Расслабиться и снова почувствовать себя живой в сильных руках.

Сейчас, прямо сейчас.

Особенно ядовитой была мысль отомстить Артему за слежку, за страдания, за то, что уехал и бросил ее.

Ведь не было обещаний, не было признаний. Возможно, вернувшись из командировки, он скажет, что Настя ему не нужна или, может быть, он уже нашел себя подружку и развлекается с ней?

Страх, смешанный с обидой на невнимание любимого, сидевший в ней так долго, создал опасный поворот в мыслях и желаниях Насти.

И вот руки уже сами гладят шелк мужских волос, расчесывают пальцами, глядят шею, пока губы Макара ведут дорожку поцелуев по животу, все выше, задирая спортивную футболку.

И Настя прикрывает глаза, решая, пусть и на минутку, отдаться этим ощущениям, пусть на мгновение, но вкусить сладость мужской страсти.

Всего лишь мгновение.

Но когда женщина хочет вкусить, мужчина хочет сожрать и слизать все крошки.

И вот уже его руки стягивают лишнее, находя мягкие полушария и не церемонясь, катают между пальцами соски, пока губы ласкают шею.

Настя дрожит, держится за крупные плечи Макара, чувствуя как ее все сильнее затягивает в омут сладострастия, как между ног сладко ноет, как тело просит, умоляет поддаться желаниям.

Так же как она поддалась с Артемом.

Тело почти не сопротивлялось его напору, и теперь почти тот же напор демонстрирует Макар, уже посадивший Настю к себе на колени. Он во всю, смачно, со вкусом целовал ее соски, пощипывая твердые вершинки. Одной рукой держал ее за поясницу, буквально вдавливая в себя, как пресс, а другой нагло забирался в тугие брючки, чуть коснувшись уже влажных, терпко пахнущих трусиков.

– Такая мокренькая кисуля, кайф.

Этот голос. Он врывается в воспаленное похотью сознание Насти, как солнце врывается на затянувшееся тучами небо. Он такой знакомый и такой чужой одновременно.

Настя вдруг ощущает, как руки, только что дарившие удовольствие, как будто марают ее грязью, а губы не целуют, а жалят.

Она решительно перехватила пальцы Макара, которые стремись пробраться глубже, в самое нутро. Вцепилась ноготками в кожу, почти оставляя следы, уже начиная сопротивляться всем телом.

– Макар, хватит, я сказала!

– Неа, – хрипло рыкает он и присасывается к шее Насти, – сучка вскочила, кобель тут как тут.