Секс-няньки по соседству

С нее бы картины писать и трахать. Но ночью на шелковых простынях, а не делить на двоих, как последнюю прошмандовку.

Рвем окончательно клочки ткани. Не жалеем. Царапая грубыми нитями ее кожу. Я задираю до крика ее голову, кусаю шею и взглядом киваю Захару.

— Заставь ее сосать.

Вижу, как ему все это не нравится. Да и Катя уже начала сопротивляться, что-то мычать, но я зажимаю ее рот рукой и рычу в покрасневшее от «ласк» ухо.

— Один раз, помнишь? Никто не обещал, что выдержать обоих будет легко. Сейчас Захар трахнет тебя в рот, а я буду рвать твою жопу. И знаешь, что? — смотрю в ее глаза, где уже собрались слёзы, но меня не берет. — Мне плевать, понравится ли тебе это.

Она начинает качать головой, пока я запихиваю пальцы в ее рот и обильно смачиваю слюной. Тут же становлюсь сзади и подношу их к заднице, что настолько крепко сжата, что и карандаш не проникнет.

И сосать она отказывается. Сжимает губы, хотя Захар шлепает ее по щеке. Сминает, заставляя открыться ему."

"Она же так этого хотела! Вот мы и показываем, как берут баб, что любят вбирать больше одного члена. Ванили в этом никакой нет. Ебля.

— Открывай рот, уговор помнишь? — друг хватает за темные пакли и рычит, стоя над ней. — Тебе придется сосать, если не хочешь больше видеть нас.

Захар сам не свой. Редко его таким можно увидеть. Его кроет по-настоящему. Он всегда к ней относился с любовью и заботой. А сейчас, кажется, готов разорвать на куски. После будет жалеть и страдать.

Она отворачивается, пока я снова бью ее по заднице. Ещё и ещё раз. Вытаскиваю свой член из трусов и прислоняю головку к анусу.

— Расслабь жопу, как я трахать-то тебя буду. Ну!

Она вдруг вся напрягается, начинает сильно брыкаться. Пытаюсь удержать ее на месте. Давлю на спину. Но у неё кажется начинается припадок. Впивается ногтями в бедра Захара, орет дикой кошкой:

— Пошли вы нахуй! Не надо. Мне ничего от вас не надо! Уроды! Живите! Живите как хотите! Можете и мою комнату занять, но ко мне больше не подходите! Никогда! — и тяжело так, — Боооже.

Вырывается и спрыгивает с кровати, падает на пол, и я замечаю, как она подворачивает голень. Но смело встаёт, берет с трюмо пилку для ногтей. Глаза перепуганные, маленькое тело дрожит так, что я слышу стук ее зубов.

— Никогда, слышите!

Захар все еще возбужденный и злой делает шаг к ней, но я останавливаю его.

— Будешь сидеть взаперти, пока не осознаешь какой дрянью себя сделала!

Хочется ещё сказать разные гадости, но пытаюсь себя сдерживать.

— ЭТО ВЫ! Вы сделали меня такой! — кричит она ультразвуком и начинает сотрясаться от рыданий.

И смотреть жалко, как ее нежная кожа, белая обычно, сейчас в красных пошлых отметинах. Засосах и царапинах. Жалко, что не я один их поставил.

Были бы в другой ситуации. Она бы уже стонала подо мной, принимала мой член.