Секс-няньки по соседству

Он только прикладывает тяжелую ладонь мне на задницу и начинает мять.

Скотина.

Эта привилегия принадлежит только двум мужчинам. И он к ним точно не относится! Мне остается только одно.

Хватаю его за талию, широко открываю рот. Кусаю за мягкую плоть. Сильно так, до щелчка в зубах. И надеюсь прокусила уроду его кожу!

— Ебучая тварь! За это я заставлю тебя сосать всем моим братьям! — орет он и скидывает меня на кафельный пол, расставляет ноги на ширину плеч.

Скалится, поднимает меня за шкирку и делает взмах рукой.

Собирается ударить по лицу, и мои дерганья ему не помешают, мой крик ему не помеха. Мне кажется, он просто снесет мне этим ударом голову.

Зажмуриваюсь, чувствуя, как страх полностью парализовал меня. Отсчитываю секунды до своей погибели.

Не хочу умирать. Не хочу. Пусть меня спасут. Пусть кто угодно меня прямо сейчас спасет. Я все-все для него сделаю. Господи!

Раз… Два… Три…

Ничего. Открываю один глаз. Второй.

Ренат! Он держит тяжелую руку, которая немного больше его. Но менее мускулистая.

И внутри облегчение. И слёзы радости. И возглас счастья.

— Руки от неё убрал, кусок говна, — не угроза, а настоящий рык животного.

Ублюдок отпускает меня, он вряд ли готов стерпеть оскорбление. Чуть отталкивает к стене и поворачивается к своему противнику.

— А то что? — взмах и его кулак почти соприкасается с лицом Рената. Тот даже, кажется, удивился такой скорости настолько огромного человека. — Я заплатил!

Я отчаянно качаю головой в разные стороны. Но насильник уже надвигается на меня, что категорически не устраивает моего героя.

Они сцепляются, и я не могу стоять в стороне. Кидаюсь сверху, но Ренат уже в кровь разбил челюсть грязному подонку и случайно откинул рукой меня."

"От силы удара по голове перед глазами все поплыло, а уши сильно заложило. Сначала я даже не услышала, что говорит мне Ренат, присевший и осматривающий меня всю с ног до головы.

А, нет, слышу:

— Дура! Вот куда ты лезешь! Идиотка! Я же убить тебя мог!

Волнуется, бесится, кажется, даже паникует, и мне реально тошно. Ощущения, словно в меня насильно галлон мартини влили. Тошнит.

— Я хочу на свежий воздух, — еле выговариваю и тру ушибленное место. Правда боль не уменьшается.

— Ее спасаешь, а она даже спасибо сказать не может, — ворчит он, но тем не менее берет на руки. Правда сначала осматривает со всех сторон, словно не знает, с какой стороны взять.

«Сзади, милый», — подумала бы я, не будь такой адской боли и тошноты.

Пока он в темпе несет меня на улицу, я обдумываю произошедшее. Вытираю выступившие слёзы об его белую майку, что совершенно не скрывает идеальной формы тела. Как ненормальная обнюхиваю Рената.

Ему до этого никого дела. На его лице пролегают тяжелые морщины, делая его ещё более серьезным. Даже постаревшим. Он не смотрит на меня.