Секс-няньки по соседству

Это не симпатия, и даже не желание или похоть. Это болезнь. Ощутимая и неизлечимая. Катя мне нужна, чтобы кони не двинуть. И пока она дерется, пока смеется, пока живет, жив и я. А когда она в себе закрывается, хочется сдохнуть.

Если не это любовь, тогда я ничего не видел в жизни. Ничего о ней не знаю.

Без нее воздух отравлен, а с ней, словно ливнем все смыло. Дышать легче. Жить хорошо. С ней очень хорошо.

— Люблю тебя, — признаюсь открыто и без сомнений. А у самого в этот момент как огромная глыба с души спала и губы растягиваются в довольной улыбке. — Люблю… Люблю, Катюш.

Повторяю, снова и снова, покрывая ее соленые щеки поцелуями. Поглощаю в себя всхлипы, мну руками напряженное тело.

Кроет по страшному и хочется завыть от счастья, заорать на всю кабину, закружить ее в своих руках. На лопатки уложить и долго, долго доказывать ей свою любовь.

— Не говори этого… — произносит хрипло, так тихо, что сердце делает кульбит. — Не говори, если это неправда…

— Правда, правда. Настоящие пацаны такими словами не разбрасываются. Не веришь? — спрашиваю и вижу, как она хочет верить, но качает головой."

"Я же решаю сорвать куш.

— Ты выйдешь за меня?

Ошарашиваю ее и продолжаю, как идиот улыбаться. Давно не чувствовал себя так легко. Это кажется таким нормальным, все именно так как должно быть. Наше с ней новое начало.

Она стоит и испуганно смотрит. А у меня в голове уже все плывёт, словно где-то марихуану жгут. Дурею. Она сейчас охеренная. Нежная. Податливая. И вот теперь точно… Моя.

Молчит сучка, глазами хлопает.

— У меня нет кольца. Но есть, кое-что получше, — говорю ей, толкаю к стене и медленно опускаясь на одно колено.

— Захар…

— Тебе нужно подумать, я понимаю. Я дам тебе минут пять, пока ты сама не выкрикнешь «да»!

Одну ее ногу закидываю на своё плечо, продолжая жечь взглядом. Открываю своему взору, гладко выбритую киску, влажную от соков, так что запах бьет по вкусовым рецепторам. Заполняет рот слюной.

Вдыхаю ее аромат. Пьянящий. Сногсшибательный. Высовываю кончик языка и веду по маленькой горошине, раздвигая складки в стороны.

— О, Захар, — сразу постанывает Катя и берет меня за волосы, направляя на себя. — Прошу…

Развратница. И я делаю, как она любит, продолжаю вкушать, не останавливаясь, пропихиваю сначала один палец, после второй. Не жалея.

Насаживаю на себя, пока она бьется в истерике, издавая самые сексуальные стоны, что я слышал до этого.

Кричит, ещё и ещё. И я стараюсь.

Долго, долго. То грубо. То нежно. Ласкаю клитор, трахая пальцами, чувствуя, что вот-вот и член взорвется. Вот-вот и Катя кончит. Она близка. Ее потрясывает. Плоть под языком пульсирует.

Давай, давай. Детка. Еще немного. Толкаю пальцы все резче, пытаюсь довести ее до оргазма.

Но что-то идет не так.