Секс без правил (СИ)

Похоже, зацикленность босса на порядке строго избирательна. Точнее, он вообще не замечает непорядка, если занят чем-то поинтереснее. Мною, например. Но я тоже не бросилась убирать, а наблюдала за тем, что он делает.

Александр Дмитриевич со второго этажа принес… видеокамеру на треноге. Поставил ее в центре и снова отправился наверх, будто не слышал моих возмущенных окриков. Еще через несколько минут в гостиной было установлено целых три камеры — все на разной высоте, расположенные кругом.

И, когда начальник наконец остановился, я решила попытаться докричаться:

— Собираетесь снимать?! Я же не то имела в виду! Я имела в виду совсем наоборот!

— Видишь, как тебе повезло, Карин. Я понимаю твои намеки, даже когда ты не намекаешь, — он издевательски смеялся.

— Нет, нет, нет, — я отступала. — Я так не смогу. Не хочу!

— Ну, вот это мы сейчас и проверим — сможешь или нет.

Я выставила руки, уперла ему в грудь, чтобы не дать приблизиться еще. На самом деле, меня захлестывала непонятная паника. Александр Дмитриевич же выглядел веселым и расслабленным, а говорил теперь чуть мягче:

— Карина, ты правильно заметила, что для шантажа я найду другие основания. И мне самому невыгодно, чтобы такая запись разлетелась по сети. Так что будем считать, что снимаем фильм исключительно для личного пользования. Это невероятно возбуждает. Хочешь увидеть свое лицо во время оргазма?

Он снова улыбнулся и, невзирая на мое слабое сопротивление, притянул за талию к себе и снова поцеловал. Я не сразу растворилась в ласке, поскольку ощущала, что он тянет меня к дивану — туда, где нас обоих будет видно. И, не давая опомниться, начал раздевать — одним рывком стянул с меня футболку, потянулся к застежке на бюстгальтере, не разрывая поцелуя.

Это был не совсем страх — я не думала в тот момент о том, что кто-то посторонний сможет эту запись увидеть. Но ощущала неприятное волнение, словно на нас смотрят зрители. Их трое, они застыли в ожидании горяченького и молча ждут, когда уже на их глазах я начну стонать и извиваться, принимая в себя мужчину.

Волнение вызывало скованность, а скованность ограничивала страсть. Но, похоже, Александра Дмитриевича это не останавливало. Он быстро освободил меня от одежды, разделся сам, развернул меня от себя и прижал к себе тесно, не вырваться. Целуя и покусывая шею, запустил другую руку мне между ног. Я невольно выдохнула, но не могла оторвать взгляда от камеры, которая записала даже этот выдох. Снова попыталась вырваться — не удалось. А пальцы внутри выписывали круги, дразня клитор. И я обмякла, прикрыла глаза, попыталась отвлечься — удовольствие остается удовольствием, так какая разница, что происходит вокруг?

Он уловил изменение, но не позволил мне идти простым путем.