Секс без правил

Что это, интересно, равнодушие к моей персоне? Или полная свобода выбора? Или равнодушие, связанное с тем, что сегодня он меня уже получил? Или нежелание давить хотя бы там, где может не давить? И почему мне вдруг это интересно? По барабану. Дома об этом поразмышляю, если не будет лень. Сейчас намного важнее мое срочное дело.

Вышла из собственной ванной и глянула на часы. Еще совсем не поздно, какой насыщенный день получился, но то ли еще будет. И все же я немного тянула время, собиралась с мыслями. Однако высушила волосы феном и отправилась в путь – еще минута промедления, и я могла бы передумать.

Разговор с Сережкой получился долгим и сложным. Само собой, он ничего не понял и не мог поверить. Я не заикнулась об измене или другом мужчине, не собиралась делать ему больно. Просто заявила, что наши отношения окончены, а потом по большей части отмалчивалась. А он смотрел на меня, что-то бесконечно повторял, спрашивал и никак не мог поверить в мою серьезность. Ведь мы даже не ссорились! Наши отношения были идеальны, от таких не отказываются из-за ПМС или магнитных бурь.

Ушла я, оставив его в угнетенном состоянии, но больше ничего сделать не могла. Ведь сама была растоптана. Я бросила Сережку не из-за чувства вины и даже не из-за начальника, с которым мы очень скоро наиграемся и разбежимся в разные стороны. А от четкого осознания: я, наверное, всегда любила его, но никогда не любила до такой степени, чтобы с ума сходить от страсти. Секс и любовь – совсем не одно и то же, мне ли не знать. Но наши отношения развалились от того, что мне теперь всегда будет чего-то не хватать. Буйных красок, что ли, эмоций? Ощущения, что мне с Сережкой хорошо не только днем, или что женщина во мне оказалась весьма страстной – такую уже полумерами не успокоишь. И пусть так, и пусть решение было взвешенным и единственно возможным. Но я все равно очень об этом сожалела. Проклинала себя за то, что предпочла душевному комфорту какие-то временные свистопляски. И дурой я себя не считала – понимала, что когда-нибудь выйду замуж за человека, очень похожего на Сережку. Просто начну с ним иначе, потому иначе и буду воспринимать. Но я уже переварила одно чудо и спустила его в унитаз, а сколько таких шансов на одну жизнь приходится?

За этими переживаниями я не могла мусолить в голове нашу последнюю встречу с Александром Дмитриевичем. Да и черт с ней. И с ним тоже. Я буду с ним спать, потому что хочу этого. И не буду, как только перестану хотеть. А все его угрозы… не знаю, он прав в одном – на самом деле я ему подчиняюсь, но всерьез не боюсь. Вероятно, на уровне подсознания начала понимать правила этой самой игры: она перестанет быть такой интересной, если я превращусь просто в жертву, а не игрового противника.