Секреты прошлого

 — Ты в порядке?

— Это твой сын, ами, — улыбнулась де Авен.

— Да послушайте вы! — выдохнула я, наконец поднимая голову. Приступ слабости отступил, и я видела все довольно четко. — Мой ребенок в опасности, пока вы решаете, что делать с королем…

— С чего ты взяла, что он в опасности, кошка?

Я прищурилась, глядя на Сорина и надеясь, что передаю ощущение фирменного женского “на мужчину нельзя орать, он должен пугаться еще на этапе взгляда”.

— Ты был на помолвке, — ответила я. — Ты слышал вдову Бальмен. Она сказала, что проклятие, лежащее на короле, с момента помолвки ложится и на меня тоже. Это значит, что мой ребенок не родится до тех пор, пока он связан с королем.

— Это просто бредни старой сумасшедшей, — отмахнулся Сорин. — Пока я жив, я не дам в обиду ни тебя, ни моего ребенка. А сил у тебя будет хватать даже на то, чтобы спалить при желании этот замок.

— Помнил бы ты об этом до того, как попытался убиться, — вставил Перс.

— Я чувствую это, — возразила я. — Чувствую, что становлюсь слабее. Проклятье — не сказки.

— Сказки. Пока нет доказательств того, что это не так.

— Какие доказательства тебе нужны? — выпалила я. — Поверишь, когда все станет необратимым?

Произнести вслух то, чего я боялась больше всего на свете, не получилось. Как будто, пока я не называю беду, ее не существует.

— Не говори ерунды. Твоя задача — есть свой шоколад и не влезать в неприятности до тех пор, пока я не упрячу Ариана туда, где ему самое место.

Перс ударил по лицу рукой.

— Сорин, ради Огненного.

Лицо графини де Авен было сложным, и я спросила:

— Ты что-то знаешь? Ты единственная из нас всех разбираешься в ведовстве.

— Огненного ради! — воскликнул Сорин. — Причем здесь эти детские игры?

— Этими детскими играми графиня упокоила своего мужа, — возразила я.

— Уверен, благодаря тому, что в ритуал входил пункт “накрыть лицо спящего подушкой и подержать, пока заклинание не сработает”, — буркнул Сорин. — Ведовство — придворное развлечение, не больше.

— Как ты можешь так говорить после поединка с королем? Ты видел, на что он способен. Это ведовство. Драконья магия не способна управлять тьмой и льдом, ее стихия — огонь.

Сорин открыл рот и осекся. Ничего не ответил, только ругнулся себе под нос.

— Это еще не говорит о том, что с помощью ведовства можно насылать проклятья на чужих детей. Инес, что ты знаешь? — спросил он.

— Мне очень жаль, Кэтэлина, — прошептала графиня. — Жаль, что я не успела тебя предупредить. Жаль, что не сказала ни о чем Сорину. Прости меня! Пожалуйста, если сможешь, прости!

По идеальному лицу графини поползли дорожки слез.

Сорин нахмурился и повернулся ко мне. Одну руку он приложил к боку — видимо, боль никак не желала утихать.