Секреты серой Мыши

В общем, соседке пришлось признаваться.

А причиной этого коварного преступления, как ни странно, оказалась… любовь.

Даже догадаться не могу, каким образом горничные умудряются слышать сквозь закрытые двери, но «тайны следствия» для них, видимо не существует априори. Поэтому я даже почти не удивилась, когда Надин под страшным секретом поведала мне потом, что при дознании выяснилось следующее: моя семнадцатилетняя соседка-дурочка имела несчастье влюбиться в бывавшего в качестве сопровождающего на приёмах во дворце адъютантика одного моложавого усатого генерала (того самого — тайную страсть нашей герцогини). Совсем ещё зелёный адъютант был хорош собой и беден, как церковная крыса.

Про увлечение друг другом молодых людей первым прознал сам генерал. Доложил о возникшей ситуации нашей Жозефине, а та уже, видать, «накапала» родителям Люськи. Естественно, желая лучшей участи для своего безмозглого чада, они решили в срочном порядке подыскать для неё более подходящую «партию». О чём и объявили влюблённой девчонке.

В связи с этим, наша парочка решилась форсировать события и во всю готовила побег. Для этого, собственно, ей и потребовались мои деньги. И поймали птенчиков буквально на излёте. Бегство было запланировано на сегодняшний вечер. Как-то Люсьен прознала, зачем я ныряю в свой сундук, проследила, куда прячу ключ, залезла в него и умыкнула мои накопления. А я успела так «не вовремя» обнаружить пропажу. Вот, в общем-то, и вся история.

В итоге, нашу незадачливую воришку с позором сдали с рук на руки шокированным родителям и громко «хлопнули дверью» дворца перед носом почтенного баронского рода.

В этот день мы с лордом так больше и не поговорили. Зато, на следующий день он прислал за мной «арендованного» у отца камердинера с приглашением пройти в рабочий кабинет. Самого герцога во дворец ждали только к вечеру."

"После вчерашних событий герцогиня разнервничалась и чувствовала себя неважно. Семейный доктор зашторил окна, выставил за дверь всех, кроме дежурных фрейлин и выдал успокоительную микстуру со строгим указанием недомогающей Жозефине отдыхать. Все увеселительные мероприятия были отменены и даже обед болящей принесли непосредственно в комнату.

Так что я с чистой совестью и замирающим сердцем потопала, скажем так, на аудиенцию. (Хотя в голове настойчиво стучало слово «аутодафе»)

Деловитый и собранный Поль, окопавшись в ворохе бумаг, восседал за массивным столом.

— Присаживайся. — предложил он, указав на высокий стул напротив, — Ну, приступим. Давай рассказывай всё сначала и подробно.

Сглотнув вязкую слюну, я глубоко вдохнула, как перед нырком в глубину и принялась заново излагать суть своей затеи.

Сперва Поль слушал не перебивая, давая мне возможность «наметать» общую картину.