Эмблема с секретом

При такой напористой работе полиции и при жадном интересе репортеров к трагической смерти Сазерленда вся его личная жизнь должна была быть вывернута наизнанку и размазана по газетным страницам. Где родился, с кем жил, чем занимался, имел ли любовницу и врагов… Ничего подобного нет. Ни интервью со вдовой, родственниками, друзьями, соседями, коллегами по работе – другими профессорами этого университета. Какого, кстати, «этого»? Все университеты имеют названия, а когда пишут просто: «профессор университета», то сразу ясно – что-то тут не так…

Продолжаю вытягивать заброшенный бредень и лишний раз убеждаюсь, что на его длине экономить нельзя. Потому что в, казалось бы, малоперспективном «Протестанте» нахожу то, что искал: «Наконец-то на родину доставлен активный прихожанин нашей церкви Рональд Сазерленд, трагически погибший в распущенной и отягощенной грехами Франции. Община хотела упокоить его бренное тело на протестантском погосте, но по решению властей похоронен он будет на Арлингтонском кладбище, завтра в 12 часов…»

Я подскочил на месте. Вот, это уже горячо! С чего вдруг «профессора университета» хоронят на военном кладбище героев? Неужели у него двадцать лет военной выслуги и награды типа креста «За выдающиеся заслуги» либо «Пурпурного сердца»?! Нет, надо обязательно отдать последние почести таинственному покойнику! Смерть часто срывает завесу тайны с окончившейся жизни… Или, по крайней мере, приоткрывает ее…

Бросаю взгляд на часы и начинаю быстро собираться.

* * *Где-то читал интересные записки, связанные с кладбищами. Католическое, дескать, – это парк с тихими аллеями, в приятном сумраке поблескивают лежащие на подстриженных газонах плиты, приглашающие к философским размышлениям о жизни и смерти… Православное – налезающие друг на друга ржавые, ощетинившиеся остриями ограды, вечная нехватка места и обязательные «подзахоронения», огромные дорогие памятники, продолжающие прижизненную ярмарку тщеславия, теснота, заставляющая перелазить через чужие могилы, стихийные мусорные свалки, упавшие деревья… А протестанское – открытое поле, геометрическая разметка, стоящие столбиками памятные плиты, напоминающие ровные шеренги выстроенных на плацу солдат… Если сделать скидку на то, что православные кладбища явно списаны с российских образцов, а следовательно, отражают менталитет и уровень жизни одной страны, а не особенности веры, то с этими наблюдениями можно согласиться.

Сейчас я иду по зеленому полю, безукоризненно разграфленному ровными рядами белых столбиков. Как ни посмотришь – по прямой или по диагонали, – они выстраиваются в безупречно ровные линии.