Секретный бункер

 – Ранимый ты больно, жертва моральной травмы. Дальше не пойдешь? Навоевался?

– Да ладно, товарищ майор, что вы, в самом деле… – Шашкевич приподнялся, подтянул к себе вещмешок.

– Прямо пошли, – скомандовал Андрей. – Проскочим опасный участок, пока эта детсадовская команда в себя не пришла…"

"Группа углубилась в мертвое царство. Опасный участок преодолели бегом, потом растянулись. Шашкевич брел последним, ворчал под нос, потом шумно выдохнул, обогнал замешкавшегося Вобликова.

– Отпустило, – ухмыльнулся под нос Корзун. – Даже не знал, что наш Федор окажется таким чувствительным. Хотя, с другой стороны, дети, не воевали мы еще с ними…

Разрушенная Нойхарталлее вывела к площади. Центральную часть автомобильного кольца венчала конная статуя на постаменте. Сразу вспомнился нетленный персонаж из романа Майн Рида. Кто это был, не имело значения. Замшелый кайзер минувших эпох, прусский военачальник, мелкий царек одного из древнегерманских государств… «Всадник без головы» еще держался в седле, но круп кобылы отсутствовал вместе с частью постамента, и задняя лошадиная нога зависла в воздухе.

В районе памятника шевелились тени, плакал ребенок. Группа двинулась в обход площади и через несколько минут вышла к Кенигштрассе, застроенной добротными пятиэтажными домами. Красная армия сюда еще не добралась. Немецкие войска (по крайней мере, в организованном виде) тоже отсутствовали. Дома через один были разрушены. В ночном воздухе шевелились фигуры, лазили по развалинам. Глухо рыдала женщина, монотонно повторяла: «Гертруда, Гертруда…»

В развалинах что-то рухнуло, покатились кирпичи. Женщина испуганно вскрикнула. Несколько человек полезли выяснять, что случилось.

Мирных жителей становилось все больше, особенно в районе уцелевших зданий. Они собирались в группы, сидели кучками вдоль фундаментов, укрываясь какими-то тряпками и одеялами, большей частью молчали.

В фасаде жилого дома зиял огромный пролом, напоминающий арку. Провисли перекрытия между этажами. Выделялись потерявшие опоры лестничные пролеты. Внутри, на груде мусора, тоже кто-то ковырялся, судя по репликам, люди пытались пробиться в свою квартиру, где осталась пожилая женщина.

Обломки строительных конструкций завалили проезжую часть. Взрывом вывернуло рельсы. Посреди дороги лежал перевернутый трамвай – осколками искорежило весь его бок.

– Вот улица и стала пешеходной… – неловко пошутил Корзун.

Немощный старик с палочкой провожал контрразведчиков долгим взглядом – смотрел исподлобья, слезились глаза, обведенные сетью морщин.

– Пилотки снимите, – бросил Ракитин. – Мы, конечно, победители, но не до такой же степени, чтобы шокировать добропорядочное население.