Секретный бункер

 – Мы сами виноваты, упустили их на западный берег…

Немец засмеялся. Это было уже чересчур. Андрей дал ему в зубы – со всей благородной яростью, вскипевшей, как волна! Удар был четкий, заныли костяшки кулака. Немец опрокинулся на спину. От удара хрустнула челюсть, посыпались ухоженные зубы.

– Вот это по-нашему, – заулыбался Вобликов.

Недовольно загомонили американцы, стали что-то высказывать своему командиру, бросая на советского майора недоброжелательные взгляды. Коллинз задумался, оценивающе поглядывал на советского майора, на бойцов, столпившихся на мосту, озадаченно почесал вихрастую макушку.

– Денис, переведи – пусть забирают. Сойдет и такой – с подпорченной шкурой.

Корзун перевел. Губы американского командира тронула загадочная улыбка. Он махнул рукой, подбежали двое, схватили эсэсовца под мышки, поволокли к зарослям. У того безжизненно волочились ноги, на глиняные проплешины на дороге капала кровь из разбитого рта.

– Легостаев, потери есть? – крикнул Ракитин."

"– Двое раненых, товарищ майор! У одного рука прострелена, другого в бок угораздило, их сейчас перевязывают, надо в госпиталь!

– Сейчас повезем! Давайте к машинам!

Американский командир протянул сигаретную пачку. «Мальборо», – машинально отметил Ракитин, для приличия помялся, осторожно выудил сигарету. Достал из кармана свой «Казбек», жестом предложил. Американец расплылся в улыбке, не отказался. Затянулись одновременно, одобрительно поцокали. Подошли офицеры, пачка сигарет пошла по кругу. Подошли рядовые 1-й американской армии, закурили «Казбек».

Закашлялся жилистый паренек с курносым носом, товарищи засмеялись. Стали протягивать руки, бормоча свои имена – сначала стеснительно, потом свободнее: Федор, Олег, Джереми, Билл, Томми… Корзун коряво переводил, военнослужащие поддакивали. И те, и другие пытливо всматривались в лица – ну, точно инопланетяне! У этих парней были непринужденные улыбки, они смеялись, показывая знаками, как красиво советский офицер зарядил в челюсть эсэсовцу!

– О’кей, виски? – Кряжистый боец отстегнул от пояса фляжку, протянул Ракитину. Тот поколебался, но все же помотал головой, покосившись на Корзуна. Тот энергично переводил ломаным языком: мол, спасибо, но никак нельзя – служба. И не пьем мы эту вашу заморскую гадость!

Американцы переглядывались, пожимали плечами: мол, непьющие русские – такой безжалостный удар по стереотипам. Офицеры сокрушенно вздыхали, тоже отказывались. Союзники сделали по глотку.

– Будешь, нет? – Шашкевич стал тыкать в свою фляжку, висящую на ремне.