Секретный бункер

В горло ему засунули кляп из его же скомканных носков, и теперь Трауберг обливался слезами, долговязое туловище сотрясали приступы.

– Как вы думаете, товарищ майор, капитуляцию гарнизона уже подписали? – спросил Вобликов.

– Думаю, да, – лениво отозвался Ракитин. – Берлин уже наш. Остались какие-то группировки на севере, в Чехословакии, но это ерунда, сами сдадутся…

– А скоро капитуляцию всей Германии подпишут?"

"– Непременно, Олег. Несколько дней на раскачку, потом подпишут…

– Что-то сил больше нет, товарищ майор, – признался лейтенант. – И в груди сдавило… Эх, сейчас бы валерьяночки или чего покрепче…

Донеслись посторонние звуки. Шашкевич предупреждал о своем приближении заупокойным кряхтением. Рану на плече он худо-бедно обработал, замотал бинтом. Основание пострадавшей конечности было перетянуто жгутом. Шашкевич подошел, волоча за собой автомат, неловко пристроился на траве – сначала подогнул одну ногу, затем вторую.

– С уловом, товарищи… Смотрите, какую рыбу поймали – прямо акула…

– Ты как? – спросил Вобликов.

– Лучше всех, чего спрашиваешь? Да нет, нормально все, правда, мужики… Пуля навылет прошла, через бицепсы и трицепсы, так сказать. Обеззаразил, замотал, пока держусь. В госпиталь со временем надо заглянуть…

– Ну, и как мы отсюда попадем в госпиталь? – хмыкнул Андрей. – А у нас еще рыба, как ты выразился, – нельзя ей дать протухнуть. Вот скажи, какого хрена ты машину разбил? Сейчас бы сели и поехали.

– Так, может, она еще работает? – встрепенулся Шашкевич. – А почему нет, товарищ майор? Бока помялись, но двигатель-то целый. Надо проверить. С тормозами там что-то неладно, так мы осторожно, деликатно, так сказать, можно и движком, если что, тормозить.

– Хорошо, разберемся. – Ракитин откинул голову. – Полежим еще немного – и в путь…

Снова зашуршала трава. Подошел живой и невредимый Крейцер – весь какой-то снулый, слипшийся, покрытый зеленью и грязью. Он скромно пристроился в сторонке, обхватив руками колени.

– Странно, мужики, – засмеялся Вобликов, – впервые рад видеть живого немецкого офицера. Сразу видно, исправляется человек, старается.

– Людвиг, вы как? – спросил Ракитин. – Отбились от пуль?

– Да, герр Трауберг не очень хороший стрелок… – Крейцер шепелявил, стеснительно прикрывал рот ладонью – похоже, падение у ворот ангара даром ему не прошло. – Оступился, упал в сливную канаву, а там такая железная решетка… – Немец замолчал, чтобы не давать советским контрразведчикам повода позубоскалить. Но никто и не думал смеяться, смотрели с уважением. Даже Трауберг прервал свои коровьи звуки, угрюмо уставился на своего недавнего соратника.