Секретный Дозор

Мне больше всего нравилась охота на диких быков. Туров. Вот это были звери… Куда там уцелевшим зубрам и бизонам с их рогами-недомерками. С турами, даже мамонты не хотели связываться и предпочитали обходить стороной! Причем чем дальше, тем лучше. Зверюги были — просто страх. Чуть что не так — сразу у них падала планка и в бой! И быкам без разницы было кто перед ними, человек или мамонт. Ну да ладно, не об этом сейчас речь. Со временем численность людишек увеличилась. Естественно стало больше забот и у нас. Темные тоже расплодились. Да так, что людям от них просто житья не стало. Вот тогда-то и начались настоящие побоища между Иными. Ни ты, ни ныне живущие старые Высшие, которых иногда уважительно именуют Древними таких не видывали. Да и какие они Древние… Так, просто старые. Тому же Глубокому Озеру нет еще и десяти тысяч лет. Ты удивлен? — спросил Данилов, видя странное выражение лица Муромцева. — Но чему?

Сергей, пораженный этими неожиданными генеральскими откровениями и, поэтому молчавший с усилием стряхнул с себя оцепенение и спросил:

— Удивительная сообразительность! — восхитился Василий Петрович и взял очередной бутерброд. — Инее не бывает. И давай, Сережа, не отставай, сделал он, приглашающий жест, указывая на еду. Не стесняйся. В мое время таких вкусных вещей как копченая колбаска, ветчина и сыр не делали. Знал бы ты, какая это ужасная еда — сырое мясо! А корешки всякие в голодный год? А ящерицы? Тьфу, какая гадость!

Данилов помолчал, пережевывая откушенный кусочек, и продолжил:

— Ах, Сергей Михайлович! До чего полезная штука эта самая человеческая цивилизация! Ты просто себе представить не можешь… до чего неудобно спать на голых камнях… Да еще в сырой пропахшей дымом пещере!

Генерал немного помолчал и хитро посмотрел на Муромцева:

— Да я Иной. Тебя что-то удивляет?

— Но, Василий э… или мне называть вас теперь как-то по-другому? Я не запомнил ваше новое… то есть старое имя.

— А, ерунда, — отмахнулся Данилов. — Не заморачивайся. Называй меня, так как тебе удобно. Как привык. За свою долгую жизнь я имел много разных имен.

— Настоящий Иной? — глупо переспросил Сергей.

— Нет, майор, я синтетический, — ответил Данилов. — Не говори ерунду! Конечно же, настоящий.

Небольшой шок, который испытал Муромцев при первых словах шефа постепенно проходил, и к Сергею возвращалась его обычная способность трезво мыслить. Он по-прежнему ничего не понимал, но у него снова возникло смутное предчувствие того, что вот сейчас, прямо здесь в кабинете Данилова он узнает многое, а может быть и все, что беспокоило его все прошедшие годы. Скорее машинально, повинуясь давно сложившейся привычке каждого Иного, чем действуя специально он взглянул на Данилова сквозь Сумрак. Человек! Перед ним сидел человек.