Секретные поручения

До свидания.

— Ладно, не переживай, — сказал я ей. — Не уволят же они тебя в конце концов.

Читай дальше."

"Валерия с ногами забралась на кресло, я вижу: пальцы крохотные совсем, аккуратные, жилки на ступнях светятся, пятки розовые, детские. Она читает дальше. А контрабасист дует пиво банку за банкой, он по уши влюблен в оперную диву и замышляет по этому поводу что-то дикое и несуразное, возможно, он даже возьмет ее в заложницы.

— С выражением, пожалуйста, — говорю я.

— Хорошо.

Очень хорошо. На Кавказской я прожил три дня. Отмылся, отъелся, снова стал каждое утро бриться… Одним словом, почувствовал себя человеком. Но тут Агеев выставил меня на улицу. Правда, принес теплую куртку, фланелевую рубашку, дал две сотни. Мол, на первое время хватит. Ясен перец — такие деньжищи! Хватит на всю жизнь! Правда, сообщил приятную новость: милиция меня не ищет, розыск никто не объявлял. И совет дал: уехать на пару месяцев, пока все не уляжется. Что «все» и как «уляжется» — не сказал. Похоже, он хотел что-то другое посоветовать, но в последнюю минуту передумал.

Позвонил домой, отец сказал, что меня друзья искали, несколько раз приходили. У него все образовалось: Чума пропал, бритоголовые откатили. Ну и хорошо. Что друзьям передать? Что все классно, они мировые ребята, я как-нибудь забегу…

Я пытался уехать из Тиходонска, честное пионерское. Поговорил с отцом и тем же вечером уже стоял у окошка справочной ж/д вокзала. Мне был нужен поезд на Туапсе, тридцатьвосьмерка, в это время года там свободных мест — хоть заешься. В той же очереди стоял милиционер с чемоданом в руке, он на меня ноль внимания, я даже подумал, не спросить ли у него закурить. Но это глупости, конечно.

Тридцать восьмой приходит в половине второго ночи, я походил-походил, потом зашился в зале ожидания, в самый дальний угол. Вздремнул. На перрон не показывался до последней минуты, береженого Бог бережет. В час двадцать восемь, когда уже объявили — расшился, выхожу. Платформа почти пустая, и десятка человек не наберется. Зато у одного из этих людей голова круглая и стриженая, как мячик, глаза — два черных ниппеля, взять бы клюшку для гольфа и врезать, чтобы к чертовой матери… Я его сразу узнал. А второй, который с ним был — не Лоб, другой, я его видел пару раз с Вал Валычем.

Круглоголовый заметил меня, заулыбался. Подвалил на своих коротеньких ножках, говорит:

— На побережье температура упала до минус восьми. Что ты там забыл, Курлов?

— Идите в жопу, — отвечаю. — Я с вами не знаком.

— Хой велел передать тебе деньги, до самой Хайфы хватит — там с погодой никаких проблем.

— А-а, это куда Метла уехал. Знаю. Спасибо.

Ниппеля засверкали оксидированной сталью. Улыбка от уха до уха.