Секретные люди

Но старый рыбак, он же контрабандист, он же агент русской разведки, уверенно вел суденышко вперед. Сильный мотор делал свое дело: смельчаки ползли и ползли.

Плавание длилось долго. Когда вышли из Железных ворот, течение стало медленнее и спокойнее. До Катаракт оставалось девять верст, и через час Лыков-Нефедьев увидел впереди слева длинный плоский остров с минаретами мечетей. Ада-Кале!

Разведчик опять забеспокоился и спросил у старика: как же он ступит на австрийскую землю? Ладно, на острове нет ни жандармов, ни пограничников. А на правом берегу, в Кроатии-Словении? Говорят, там размещены аж два сплошных кордона, которые у всех проезжающих смотрят документы.

Флегматичный Лупкин в очередной раз его успокоил. На острове имеется табачная фабрика, пояснил он. И турки по ночам переправляют нефранкированные[68] папиросы в двуединую монархию. Пограничники (духобор назвал их по-румынски – граничары) закрывают на это глаза, потому как получают с контрабанды хороший профит. Секретный человек поможет загрузить лодку табаком, переправится на тот берег, перетащит коробки в телегу и на ней же покатит прочь от реки. Никому в голову не придет смотреть в его документы. А что касается двух кордонов, то с отступлением сербской армии остался один, и тот пропускает всех без проверки за пару фунтов курева.

Так и вышло, как обещал старик. Моторка причалила к пристани, где ее встретила компания турок. Поздоровались с русским они по-дружески: видать, знали не один год. Павла староста представил как пассажира, которого надо доставить на правый берег. И не абы куда, а в город Мегаадиа.

Османы и ухом не повели: хоть в Вену! Только пускай заплатит семьдесят крон австрийскому вознице, и его привезут на железнодорожную станцию этого городка. Они косились на незнакомца, но задавать лишних вопросов не стали. Ферапонт Лукич, однако, счел нужным рассеять недоумение. Этот австрияк, сказал он, дезертир. Сбежал с сербского фронта, пробрался в приграничный румынский Турну Северин, а теперь ладит путь домой. Вот и вся недолга… Не хочет он людей убивать, и правильно делает; надобно помочь человеку.

До вечера Павел пробыл на удивительном острове. Длиной около восьми километров, узкий и плоский, он был прекрасен. Старые крепостные стены, которые по очереди возводили австрийцы и турки, были уже полуразрушены. Кривые улочки, мужчины в фесках, женщины в хиджбах, мечети, новенькая медресе, ослики, лавки со специями, крохотный базар – такое ощущение, что ты где-то в Анатолии, а не в центре Европы.

В наступающих сумерках духоборы загрузили моторку тем же необандероленным табаком, добавили мешки с литографским камнем и отправились на ночлег. А разведчик уже трясся в бричке по левому берегу, удаляясь от Дуная.