Секретные люди

До отъезда у него оставалось еще два часа, и сыщик решил прогуляться по Ставке. Не так уж и часто он сюда попадал. Но оказалось, что глазеть тут было не на что.

Таубе вместе с другими помощниками генерал-квартирмейстера располагался в здании губернского правления, рядом с домом губернатора. Эти строения окружал большой сад, террасами спускавшийся к реке. Вместе с отцом-государем проживал наследник-цесаревич. Говорили, что он и спит с ним в одной комнате на обычной походной кровати. Сейчас наследника в ставке не было: он простыл в декабрьской поездке на фронт и лечился в Царском Селе.

Кроме этих двух строений, вокруг было рассыпано еще несколько домов поменьше: комендатура, гаражи, лазарет. Тут же располагались миссии союзных армий. Их стало больше – подтянулись итальянцы. Еще одно солидное здание – бывший окружный суд – заняли вновь созданные управления.

Невдалеке, на железнодорожной ветке, приютились два литерных поезда. Сыщик знал, что они оба в распоряжении царя. В одном передвигается он, в другом – свита и охрана. И никто заранее не знает, в какой литер – «А» или «Б» – сядет венценосец.

Территорию главной квартиры теперь охраняли не только гвардейские полевые жандармы, но и специально созданный для этого георгиевский батальон. Все нижние чины его имели кресты за подвиги, совершенные на фронте.

Рассматривать сыщику было нечего, суета большого ведомства угнетала его, и он уехал на вокзал.

Прибыв в Петроград, командированный заскочил домой, принял ванну, сменил сорочку, позавтракал и направился на службу. Там его встретил встревоженный помощник:

– Алексей Николаич! Иван Федорович пропал.

Статский советник тут же вспомнил слова барона Таубе: выводи Анисимова из игры! Черт, неужели он пошел знакомиться с новым резидентом? На свой страх и риск, поскольку разрешение на встречу мог дать только Лыков. А он бы не дал после запрета Таубе. Но подполковник, воспользовавшись отсутствием сыщика, похоже, решил проявить инициативу.

– Сядь и успокойся, – приказал Алексей Николаевич Азвестопуло. Тот послушно присел и надолго замолчал. Наконец старый сыщик взялся за молодого: – На квартире спрашивал?

– Конечно! С этого и начал. Он ушел вчера между тремя и четырьмя пополудни. И с тех пор нет его нигде.

– Что сказал Иван Федорович перед уходом?

– Ничего не сказал. Дома была только жена хозяина, Лукич отлучился.

– Хм. Больницы обзвонил?

– Нет, я телефонировал в участки. И сводку происшествий смотрю. Ой, плохое у меня предчувствие…

– Не каркай, – оборвал коллежского асессора Лыков. – Мог загулять.

– Вторые сутки уже гуляет. Такого за Ансимовым раньше не водилось. Алексей Николаевич, подключите Левикова, пускай он накрутит хвосты своим надзирателям. На сердце тяжело.