Секретная сотрудница

 — Зося, а нельзя ли напечатать его отдельно?

Когда очередной снимок был напечатан, девушка неожиданно заявила:

— Ой, кажется, я его знаю! Точно, это же Альберт!

— Альберт? — повторил Турецкий, которому сразу вспомнились слова Риты: «Они не произносили имен. Только клички. Кажется, Алик и Рафик…» — Какой Альберт? — обратился он к Зосе. — Вы с ним знакомы?

— Немного… Мы с Ленкой Евстафиной, ну, подружкой моей, манекенщицей, с ним недавно в кабаке познакомились. «Ковчег» на Краснопресненской набережной. Он там вообще часто ошивается. Потом Ленка сказала, что он задвинутый картежник и вообще явно мафиози. А с виду такой клевый мужик…

— Зосенька, Александр Борисович из прокуратуры, — вставил Левитин. — И ты должна ему все рассказать об этом человеке!

— Ой, а чего я сделала? — испугалась девушка. — Я же его совсем не знаю! Мы только один раз встречались, и то он потом с Ленкой ушел. А я…

— Успокойтесь, Зося, — улыбнулся Турецкий. И жестом сделал Левитину знак оставить их с девушкой наедине. — Я действительно из прокуратуры, но вам это совершенно ничем не грозит. Просто мне необходимо повидать этого Альберта. Надеюсь, если я вас очень попрошу, вы мне в этом поможете?

С тех пор как капитан милиции Марк Майер был переведен в 4-й особый отдел МУРа, занимавшийся расследованием незаурядных преступлений нетрадиционными методами, ему довелось побывать в переделках и покруче, нежели знаменитая «плутониевая» история. Поэтому распоряжение полковника Грязнова негласно заняться проверкой деятельности гуманитарного фонда «Интермед» было воспринято им как своего рода трудовая повинность, попросту недостойная профессионала экстра-класса, каковым Майер (и не без оснований) себя считал. Но приказ есть приказ. И памятуя известный анекдот, согласно которому командир всегда прав, капитан неохотно приступил к делу.

Единственной отправной точкой было внезапное самоубийство директора-распорядителя фонда, который согласно отзывам его коллег и красочным служебным характеристикам был человеком безупречно порядочным и несомненно достойным тех разнообразных ответственных постов, которые он в своей жизни занимал. На этом фоне его решение свести счеты с жизнью представлялось не просто необъяснимым, но абсолютно загадочным. Для всех, кроме капитана Майера."

"Применив так называемый муровский «шуршащий» метод, суть которого состояла в скрупулезном изучении архивных данных и прочих документов, бывалый оперативник вскоре обнаружил, что в биографии покойного директора имелись-таки неприметные темные пятна. В частности, роковая страсть к женщинам и азартной игре, которая едва не погубила его в прежние годы.