Секретарша на витрине. Двадцать пять странных историй из практики регрессионного терапевта

Он ошеломлён, и глубокая, непостижимая, сильная эмоция вырывает его из всего этого страдания и ужаса.

Я говорю ему, что он не сделал там ничего плохого. Он просто не мог пойти на подстроенные манипуляции и махинации, потому что в своей основе он был горой. Гора просто остаётся собой. Ему нужно было сделать только одно: посмотреть в глаза жене и детям.

Он хочет от дочери прощения, но её взгляд делает это ненужным. Она родилась у него, чтобы в тот самый момент быть на его стороне. Вера может двигать горы, как и любовь.

Я не раз сталкивался с тем, что прямой взгляд в глаза в последние минуты жизни может всё кардинально изменить.

Молодую женщину на телеге полуголой подвозят к эшафоту, где для неё уже подготовлен столб. Толпа насмехается и разглядывает привлекательное тело, которое скоро должно рассыпаться в огне. Этот мир ужасен, люди ужасны, так жестоки, так глупы!

Пойдите к последнему моменту, когда вы заметили по-настоящему человеческий взгляд.

И тут она понимает, что поймала такой взгляд по дороге, на телеге: взгляд девочки из окна первого этажа. Девочки лет восьми, которая спокойно и глубоко на неё смотрит. И в этот момент их души соприкасаются друг с другом. «ОДНА ИЗ НАС! ОНА ОДНА ИЗ НАС!»

И тогда ужас тает, и душа может снова выйти из тьмы на свет.

Или мясник, вспарывающий женское тело от живота до горла и заглядывающий своей жертве в глаза — и от её взгляда отшагивающий прочь от края пропасти в бесконечную чёрную похоть и сладкое небытие (т. е. то абсолютное зло, которое может уничтожить душу полностью).

В конце сессии я позволяю клиенту пойти на ту гору с дочерью. Он обнимает девочку, и его слезы смешиваются с ласковым дождём. Теперь он и человек, и гора. А потом он идёт к жене и просит у неё прощения. Но не может до неё достучаться. Она до сих пор в ужасе от того, что произошло. Но он чувствует, что всё будет хорошо, что он это исправит.

Он больше не чувствует себя плохо. Он получает впечатления из жизни молодого банкира-еврея, когда всё ещё было хорошо. Я даю ему почувствовать, что такого есть у него сейчас, чего тогда ещё не было у банкира. Ему трудно выразить это словами, но он чувствует это сильно и ясно.

Только ужас гестапо мог сдвинуть эту гору с места. Но без дочери он бы не справился.

В нашей профессии иногда трудно сохранить глаза сухими.

История седьмая"

"Молодая вдова в чёрном

Я в Токио. Всё уже начинает становится однообразным. В течение нескольких дней три японки из разных городов просят сессии, потому что не могут найти подходящего мужа. Я вздыхаю и говорю переводчику, что в следующий раз мне лучше прихватить с собой чемодан, полный подходящих холостяков, чем предлагать сессии регрессии.