Секретарь старшего принца 8

— Нильсэм её не дочитала. Собиралась вернуться и дочитать, но не смогла. Она тоже любила любовные романы и биографии.

Танарэс очень медленно выкладывает на стол вторую коробочку.

— А это тебе. На День рождения, которое ты так и не отпраздновала. — Он наклоняется, тянется через стол.

Бледный, сам весь встревоженный, Элор опять терпит это, хоть и подступает на несколько шагов ближе.

От Танарэса резко пахнет сладкими цветами с примесью острых пряностей. Его длинные чёрные пряди соскальзывают с плеч. Танарэс закрывает от меня свет магических сфер, холодное дыхание овевает лоб, а затем к коже прикасаются столь же холодные губы.

— Будь счастлива, — шепчет Танарэс. — Хотя бы ты будь счастлива.

И отступает. Весь какой-то ещё более поникший, словно рассказ отнял у него остатки сил. Разворачивается, задевая рукой перья на моём столе — они отзываются тихим шелестом. И, сутулый, потерянный, Танарэс направляется к выходу.

Элор провожает его… сочувствующим взглядом.

Разворачивается ко мне.

На побледневшем лице Элора много эмоций: сочувствие, жалость, проблески озарений.

— Я не спросила, что стало с Неспящими, — вспоминаю я.

От моего ровного голоса Элор вздрагивает и передёргивается. Напряжённо отвечает:

— Наказаны в соответствии со степенью вины… Ты не посмотришь подарок?

Склонив голову, раскрываю коробку: на тёмном бархате сверкает и переливается драгоценными камнями медальон. Это солнце. А с обратной стороны — луна. Внутри два портрета: меня… Халэнна на лунной стороне и Элора на солнечной.

Застываю, глядя на миниатюры.

В груди что-то колет.

— Ты не посмотришь книгу? — напряжённо спрашивает Элор.

Защёлкнув медальон, неторопливо разворачиваю лёгкий томик. Любовный роман. Судя по внешнему виду, из иного мира. «Целительница будущего короля». Название, кажется, мне прежде не встречалось, как и обложка с девушкой, нависшей над мужчиной, и автор с говорящим именем Любовь.

Накатывает знакомое оцепенение. Не знаю, сколько бы так просидела, глядя на обложку, но подходит Элор, вынуждая поднять взгляд.

Он смотрит странно.

Ждёт чего-то.

Я тоже жду.

— Ты что-нибудь… — Элор осекается. Облизывает пересохшие губы и смотрит на меня с надеждой. — Его рассказ что-нибудь в тебе пробудил?

— Нет. Но это было познавательно.

Зрачки Элора расширяются, губы дёргаются.

Понимаю, что надо было ответить иначе, но зачем, если я помню жизнь с Халэнном, и рассказ Танарэса во мне ничего нового не пробудил?

Но я ошибаюсь: с этого дня на рассвете мне снится не просто что-то смутно беспокоящее, а разорённый Неспящими родовой замок в кровавых подробностях и смерть Халэнна.

Это во мне хотели пробудить? Но зачем? Чтобы мне с эмоциями было так же плохо, как им?

* * *Подо мной — мощное тело золотого дракона, крылья вспыхивают на солнце.