Секретарь старшего принца 7

Словно это просто! Я смотрю на него во все глаза. И понимаю, что опять выгляжу трепетно-неопытной и слишком уязвимой.

Откидываюсь на холодную столешницу, чтобы показать: нет, я не боюсь, не происходит ничего особенного. Разноцветные перья окружают мою голову частоколом. С высоты своего роста Элор оглядывает меня, скользит пальцами по груди и животу. Осматривает, словно оценивая, как я выгляжу в окружении его сокровищ, и едва уловимая улыбка, разливающийся на щеках румянец, упёршаяся в меня твердыня топорщащегося паха подсказывают: оценивает высоко.

Панталоны с треском разрываются на части. Золотые когти скользят по моим бёдрам не раня, а будоража и щекоча. Глядя в тёмные, почти безумные от желания глаза Элора, помимо пульсации крови в его члене я ощущаю, как уменьшаются его когти.

— Просто расслабься, — повторяет Элор и садится на кресло.

В этот раз я очень внимательно прислушиваюсь к чувствам, поэтому могу проследить весь путь от неподвижного и пассивного положения до судорожного выгибания от страсти.

Язык — его круговые и дразнящие движения. Это действительно похоже на дивную игру на струнах. Прикосновение слева или справа, сверху или снизу хотя и задействуют всё, но какие-то из этих «струн» задевают сильнее в выбранном Элором ритме.

Пальцы — они поддерживают танец языка, эту мелодию удовольствия. Элор не проталкивает их слепо внутрь, их проникновение — это не простое подтверждение обладания. Нет, Элор целенаправленно гладит одно место там, и эти прикосновения задевают иные «струны», именно эти толчки сильнее всего распаляют, именно от этих движений рождается особенно надрывное, вибрирующее напряжение.

Оно нарастает, перекликается с дрожью, порождённой кружением языка, пока их ритмы не переплетаются окончательно, снова запуская по телу волны судорожного напряжения, выталкивая из спины крылья, выгибая меня.

Перья разлетаются в стороны, стучат по поверхности мои крылья, я судорожно дышу, пытаясь не обхватить Элора ногами. И нет, в этот раз рыдать не хочется. Справившись с судорогой, я замираю, распластанная на столе, горячая и обессиленная. Мне всё ещё неловко, странно, а по телу разливается истома, хорошо знакомая по ощущениям Дариона.

— Вот видишь, ничего страшного в этом нет, — вставший Элор склоняется ко мне, и его влажные губы касаются чувствительной груди, скользят выше.

Терять контроль всегда страшно.

— А я и не боялась, — отвечаю я. — Ты просто не так меня понял.

Его волосы рассыпаются по моему плечу, пальцы скользят по коже, будто изучая меня сейчас, после разрядки. А я всё ещё думаю над словами Элора. Нет, удовольствия я, пожалуй, не боюсь, к нему можно привыкнуть, можно научиться справляться с его эффектом.

Но мне всё равно как-то тревожно. Словно предчувствие большой беды.